Алый камень - Э. Энн Джуэл

Я открываю рот, затем закрываю его и повторяю это несколько раз, прежде чем слова находят выход.

— Почему он не бросит ее? Зачем делать из нее дуру?

Он бросает на меня быстрый взгляд с прищуренной бровью.

— Ты знакома с Нелли. Верно?

— Да. Она… она… немного…

— Сумасшедшая.

— Я собиралась сказать не в себе. Это не значит, что она заслуживает того, чтобы ей изменяли.

— Нет, она сумасшедшая, и у них есть диагноз врача, который это подтвердил.

— О… ну, и что случилось?

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Мне все равно. С Ноланом произошел несчастный случай. Она потеряла свой здравый смысл. Семья богаче Бога, но у нее нет ни малейшего представления о своем социальном статусе. До того, как она потеряла его, она была воплощением южной, упрямой богатой сучки. Большие вечеринки, благотворительные мероприятия… им принадлежит половина Саванны и одно из самых прибыльных лошадиных ранчо в Кентукки. Теперь она эквивалентна ребенку.

— Почему она нигде не получает специального ухода?

— Богатые люди не живут в учреждениях.

— Это бессмысленно. Он одевается в секонд-хенд, когда он с ней… но… — Я качаю головой. — Он изменяет ей. Зачем оставаться?

— Все деньги принадлежат Нелли. Если с ней что-нибудь случится, все достанется Нолану. Старый ублюдок просто хочет жить на широкую ногу. Нелли довольна, значит и Нолан доволен. Гарольд останется. Конец истории.

— Значит, Гарольд живет двумя жизнями? Сумасшедший муж Нелли в одну минуту и богатый бизнесмен, трахающий молодых женщин в другую?

— Ага.

У меня внутри все гудит, я пытаюсь прикинуться спокойной, будто я не умираю, а серьезно хочу разгадать эту загадку.

— Вот так вот просто? Нолан попадает в аварию, а Нелли сходит с ума? Как в этом есть хоть какой-то смысл?

— Не знаю. Мне все равно.

Мы паркуемся перед магазином скобяных изделий, и он выскакивает, не дожидаясь меня и моей десятисекундной задержки из-за того, что моя голова застряла в детективном режиме.

— Подожди!

Он не ждет.

Я преследую его по магазину в течение десяти минут. Он быстр и точен в своих покупках. Его нехватка терпения для просмотра не должна меня удивлять. Меня завораживает его сосредоточенность, когда он загружает свою тележку бумажными пакетами с гвоздями, шурупами, шпатлевкой, большим рулоном бумаги и другими случайными вещами.

— Мне нравится вот это. — Взяв с витрины ветряную мельницу, я дую на нее, пока мы стоим в очереди. — Когда я была младше, нам пришлось спешно покинуть наш дом, потому что… — Я бросаю взгляд на Тео и гримасничаю: — Скажем так, по веским причинам. В общем, папа сказал мне, что я могу взять с собой одну игрушку. Я взяла лишь эту красную с серебряными вставками ветряную мельницу, которую я украла… — Я снова поднимаю на него взгляд.

Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Меня зовут Скарлет Стоун, я ворую случайные вещи и подкладываю их в блестящие рюкзаки злобных девчонок, а потом заявляю на них как на воров, чтобы у них были неприятности. Карма — моя религия.

Я прочищаю горло.

— Я одолжила ее у Пайпер, девочки, которая смеялась надо мной в школе. У меня были гораздо более дорогие варианты, но я выбрала ветряную мельницу. — Я снова дую на нее и улыбаюсь.

— Вертушка. — Тео загружает все на конвейерную ленту на кассе.

— Прости? — я кладу ветряную мельницу обратно в ее картонную упаковку и протискиваюсь мимо него, чтобы подождать в конце кассы.

— Это вертушка, а не ветряная мельница.

— Я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «вертушка». — Я скрещиваю руки на груди.

— Конечно, не знаешь. — Он качает головой.

— Ты смеешься надо мной.

Он ухмыляется.

После того, как кассир сканирует последний товар, Тео протягивает руку, берет «вертушку» и сам проводит его мимо сканера. Он протягивает ее мне, как красивый бутон розы. Без каких-либо эмоций.

Я таращусь на коробочку, потом на него, несколько секунд, прежде чем моя ухмылка побеждает, и я забираю подарок.

— Спасибо.

Он рассматривает меня с напряженной бровью и глазами, которые медленно путешествуют по моему телу и возвращаются обратно, чтобы встретиться с моим взглядом. Это не сексуальность, это замешательство, конфликт, возможно, даже удивление. На мгновение, настолько короткое, что я не могу полностью осознать его смысл, мне кажется, что он видит мою правду. Я могу заплакать, потому что это… Я вдыхаю дрожащий воздух… он не должен видеть. Он кивает один раз и проводит своей кредитной картой.

Мои руки сжимаются в кулаки. У меня не было желания грызть ногти с тех пор, как я попрощалась с Оскаром, но Тео может сломать меня прежде, чем я получу шанс отпустить себя.

Я прочищаю горло.

— Тебе не следует пользоваться кредитными картами. Они небезопасны.

Он смотрит на меня, пока я дую на свою ветряную мельницу.

— Наша система безопасна, мэм. Могу вас заверить, — говорит кассир.

Не отрывая взгляда от пресловутого «красивого бутона розы», я качаю головой.

— Это не так. Если бы у меня был ноутбук, я могла бы найти все номера кредитных карт, которые были проведены именно через этот аппарат за последние тридцать дней.

— Вы можете загрузить свои пиломатериалы на заднем дворе, просто покажите им квитанцию. — Кассир протягивает Тео квитанцию, затем бросает на меня грозный взгляд, как будто я сказала что-то не то.

— Что? — говорю я, пока Тео продолжает внимательно рассматривать меня, пока мы идем к грузовику. — Наличные. Плати наличными, Теодор. Это безопаснее всего, если только ты не держишь свой бумажник там, где кто-то может залезть тебе в карман.

— Я почувствую, как кто-то сует свою гребаную руку в мой карман. — Он садится в грузовик.

Я открываю свою дверь и бросаю ему его же бумажник, когда залезаю внутрь.

— Не уверена, что ты что-то почувствуешь.

Он наклоняется в сторону и ощупывает свой задний карман, как будто есть какие-то сомнения в том, что я своровала его бумажник.

— Чертова воровка, — бормочет он, пока мы едем на задний двор, чтобы забрать его пиломатериалы.

— Бывшая воровка. — Я ухмыляюсь, держа свою ветряную мельницу в открытом окне.

Хороший день. Зачеркните это. Отличный день. Тео загружает тяжелые пиломатериалы в кузов своего грузовика — это визуальное наслаждение. Я прислоняюсь к борту его грузовика. Моя ветряная мельница отходит на второй план перед мускулами Тео. Мои внутренности теплеют, когда я мысленно возвращаюсь к ощущению его твердого, обнаженного тела, прижатого к моему.