Дерзкая - Крис Кеннеди

– Несомненно, следует, – мрачно отозвался он.

– Быть может, пырнуть вас кинжалом?

– Нет необходимости заходить так далеко. – Взглянув вниз, на нее, он передвинул плечо по стене.

– Конечно, я это поняла, – протянула она холодным любезным тоном, – что вы опасны, когда первый раз увидела вас.

– Когда это было? Когда я по переулку подобрался к вам сзади?

И снова она улыбнулась.

– Когда я заметила вас по ту сторону дороги. – Она слегка качнула головой, указывая на церковь и окружающие здания на другой стороне площади.

А она хороший наблюдатель. Он обладал умением растворяться, становиться невидимым. Это составляло часть того, что делало его успешным. Это и еще безжалостность.

– А сейчас меня что выдало: переулок или то, что я прятался?

Она оглянулась.

– Ваши глаза.

– А-а.

– Ваша одежда.

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Ваша манера двигаться.

Он отвел взгляд и молча скрестил руки, приглашая ее продолжать, и она подчинилась:

– Ваш запах.

– Мой запах?… – Он опустил руки.

– Ваша улыбка. – Она отвернулась.

– Что ж, значит, почти все. – Он был готов сказать что угодно, чтобы она продолжала говорить, потому что с каждым словом, слетавшим с ее губ, она становилась все более занимательной, хотя он не был уверен, что свое поведение мог объяснить обычными причинами – жизненно важными, из тех, что сохраняют человеку жизнь или приносят смерть. – И как именно я пахну? Как голодный медведь или, может, это запах крови моих жертв?

Она снова устремила взгляд на толпы людей, спешивших по улицам.

– Так, будто вы всегда получаете то, что хотите. – А-а. Значит, у нее к тому же еще и хорошее чутье. Она сообразительная, привлекательная – и лживая. – А как насчет вас, сэр? Вас интересует петух?

– Нет.

– Проститутка?

Он фыркнул.

– Возможно, головка чеснока?

Он помолчал, а затем непроизвольно сказал правду:

– Священник.

Она вздрогнула – совсем чуть-чуть, незаметно, так, что лишь слегка качнулись кончики черных волос, – и тогда у него возникло первое опасение, что он может скатиться на дно пропасти и уже никогда не выкарабкается наверх.

Она могла вздрогнуть просто потому, что была удивлена его бесцеремонным и неуважительным упоминанием служителя Господа. Или потому, что они вообще разговаривали. Или потому, что на нее еще не нападали, пока она пряталась в переулке, прихватив для защиты только кинжал.

Но Джейми три четверти жизни учился распознавать, скрывает ли что-то кто-нибудь. Так вот: она совершенно определенно что-то скрывала.

– Я должна забрать своего петуха. – Она оттолкнулась от стены.

– Вам это не удастся, – ухмыльнулся он без всякой причины.

– Вы недолго будете в одиночестве. – Она через плечо послала ему все ту же холодную удивительную улыбку, и тогда он понял, почему тратит на нее время. – Уверена, скоро здесь появится стража.

– Будьте осторожны, – усмехнулся Джейми, не очень понимая, как это у него вырвалось.

И опять мелькнула та же легкая улыбка, которая, он теперь понял, вовсе не была холодной, скорее скрытной – тайной и прекрасной.

Незнакомка выскользнула из их узкого укрытия в круговорот человеческих тел и быстро, так что ее поношенная черная накидка колыхалась как на волнах, зашагала через грязь прямо к петуху с зелеными перьями в хвосте, но вдруг, не доходя до клеток, резко свернула влево, откуда и началось его стремительное движение вниз, на дно пропасти.

К тому времени, когда Джейми нашел дом раввина, где, как говорили, можно найти священника с его опасными манускриптами, его там уже не было, да и сероглазой женщины след простыл.

Король Иоанн[1]не обрадуется.

И Джейми отправился на поиски.