Предложение джентльмена - Джулия Куин

А то, что Софи именно внебрачная дочь и никакая не подопечная, было видно невооруженным глазом, и графиня должна была быть слепой и наивной - или и той и другой, - чтобы этого не заметить.

Вне себя от страха и смущения, Софи забилась в угол, и в этот момент два лакея широким жестом распахнули парадные двери. Первыми вошли две девочки и отошли в сторону, давая дорогу графу, который торжественно ввел в дом графиню. Граф представил графиню и ее дочерей дворецкому, а дворецкий представил их слугам.

А Софи ждала.

Дворецкий представил хозяевам лакеев, главного повара, экономку, конюхов.

А Софи ждала.

Он представил кухарок, горничных и судомоек.

А Софи ждала.

И наконец, дворецкий - его звали Рамзи - представил судомойку по имени Далей, которую наняли всего неделю назад и которая занимала самое скромное положение среди низшей прислуги. Граф кивнул, пробормотал слова благодарности, а Софи все ждала, понятия не имея, что ей делать.

И решилась. Откашлявшись, она вышла вперед, смущенно улыбаясь. Она не много времени провела с графом, но всякий раз, когда он приезжал в Пенвуд-Парк, ее приводили к нему, и он всегда уделял ей несколько минут, спрашивал об уроках, после чего нетерпеливо приказывал ей возвращаться в детскую.

Наверняка он снова захочет спросить, как продвигается ее учеба, решила Софи, хотя и женился. Ведь интересно же ему узнать, что она уже освоила умножение дробей и что мисс Тиммонз совсем недавно похвалила ее, сказав, что у нее отличное французское произношение.

Но граф ее не слышал. Он в этот момент что-то говорил дочкам графини. Софи снова откашлялась, на сей раз громче, и тихонько пискнула:

– Милорд?

Граф обернулся.

– А, Софи, - пробормотал он. - Я и не знал, что ты в холле.

Софи так и просияла: он все-таки обратил на нее внимание.

– А это кто такая? - спросила графиня и шагнула вперед, чтобы лучше рассмотреть девочку.

– Моя подопечная, - ответил граф. - Мисс Софи Бекетт.

Графиня внимательно взглянула на Софи и слегка прищурилась.

Потом еще и еще, пока, наконец, глаза ее не превратились в узкие щелочки.

– Понятно, - проговорила она. И все в холле тотчас же догадались, что именно ей понятно.

– Розамунд, Пози, ко мне, - скомандовала графиня.

Девочки тотчас же подошли к матери и встали 6т нее по обеим сторонам. Младшая улыбнулась Софи, однако старшая, с волосами золотистого цвета, взяла пример с матери: задрав нос, решительно отвернулась.

Софи сглотнула и снова улыбнулась младшей девочке, выказавшей ей больше дружелюбия, однако на сей раз та нерешительно прикусила нижнюю губу и уставилась в пол.

Повернувшись к Софи спиной, графиня обратилась к графу:

– Полагаю, вы распорядились приготовить комнаты для Розамунд и Пози?

Он кивнул:

– Рядом с детской, которую занимает Софи.

Наступило долгое молчание. Наконец, решив, по-видимому, что некоторые сражения нельзя проводить в присутствии слуг, графиня объявила:

– Сейчас мне хотелось бы подняться наверх.

И она ушла, забрав с собой графа и дочерей.

Софи проводила их взглядом, а когда они поднялись по лестнице и скрылись из вида, повернулась к миссис Гиб-бонз и спросила:

– Как вы думаете, может быть, мне пойти помочь им? Я могла бы показать девочкам детскую.

Миссис Гиббонз покачала головой.

– У них такой усталый вид, - соврала она. - Думаю, им не помешает немного поспать.

Софи нахмурилась. Ей сказали, что Розамунд одиннадцать лет, а Пози десять. Такие большие дети днем уже не спят.

Погладив ее по спине, миссис Гиббонз предложила:

– Почему бы тебе не пойти со мной? Я не возражаю против твоего общества, и кухарка мне сказала, что только что испекла песочное печенье. Должно быть, оно еще не остыло.

Софи кивнула и вышла следом за экономкой из холла. До вечера еще уйма времени. Успеет показать им детскую и познакомиться с ними поближе. Они станут подругами, а вскоре и самыми настоящими сестрами.

Софи улыбнулась. Как это здорово - иметь сестер!

* * *

Однако ни Розамунд, ни Пози - равно как и графа с графиней - Софи в тот день больше не увидела. Когда она вошла в детскую поужинать, то заметила, что стол накрыт на двоих, а не на четверых, а мисс Тиммонз - поразительно быстро поправившаяся после тяжелой болезни - сказала, что новая графиня предупредила ее, что Розамунд с Пози слишком устали с дороги и не будут сегодня ужинать.

Но поскольку девочкам нужно было заниматься, то на следующее утро они появились в детской. Впереди шествовала графиня, за ней, еле передвигая ноги, - Розамунд с Пози. Софи, которая занималась арифметикой уже целый час, обрадовалась передышке. Однако на сей раз она не стала улыбаться девочкам. Почему-то ей показалось, что лучше этого не делать.

– Мисс Тиммонз, - обратилась к гувернантке графиня.

– Да, миледи? - пробормотала та, поспешно присев в реверансе.

– Граф мне сказал, что вы будете учить моих дочерей.

– Я приложу все усилия, миледи.

Графиня указала на старшую девочку, ту, у которой были золотистые волосы и васильковые глаза. Софи она показалась необыкновенно хорошенькой: совсем как фарфоровая кукла, которую граф прислал ей из Лондона на день рождения, когда ей исполнилось семь лет.

– Это Розамунд. Ей одиннадцать лет. А это… - она указала на другую девочку, не отрывавшую взгляда от своих туфель, - Пози. Ей десять.

Софи с большим интересом взглянула на Пози. В отличие от матери и сестры волосы у нее были темные, глаза карие, а щеки пухловатые.

– Софи тоже десять, - сообщила мисс Тиммонз. Графиня поджала губы.

– Я бы хотела, чтобы вы показали девочкам сад.

Мисс Тиммонз кивнула:

– Хорошо, миледи. Софи, положи доску. Мы вернемся к арифметике…

– Только моим девочкам, - перебила ее графиня, и в голосе ее послышались одновременно и раздраженные, и холодные нотки. - А я пока поговорю с Софи.

Судорожно сглотнув, Софи попыталась взглянуть графине в глаза, однако выше подбородка взгляд ее подняться не смог. Как только мисс Тиммонз вывела Розамунд и Пози из комнаты, она встала, ожидая от новой жены отца дальнейших указаний.

– Я знаю, кто ты, - заявила графиня, как только захлопнулась дверь.

– К…кто, миледи?

– Ты его незаконнорожденная дочь, и не смей этого отрицать.

Софи промолчала. Графиня сказала чистую правду, однако до нее никто никогда не произносил этого вслух. По крайней мере не говорил ей в лицо.