Девятнадцать писем - Джоди Перри

Некоторое время она молчит, и я чувствую облегчение, когда она говорит снова:

— Мы часто ходили на пляж, когда были детьми?

— Да, — отвечаю я, заезжая на парковку реабилитационного центра. — Это было одно из твоих любимых мест. Твои родители часто водили нас туда, когда мы были детьми, и как только мы достаточно повзрослели, мы стали ходить сами. Поэтому мы построили свой дом рядом с пляжем. Ты бегала по песку каждое утро.

— Правда? — говорит она, поворачивая голову в мою сторону. Когда я вижу, как она хмурится, я знаю, что она пытается вспомнить.

Как бы мне ни хотелось показать ей наше место, я не уверен, готова ли она к этому. Я уже вижу крохотную перемену, которая произошла в ней с тех пор, как я начал писать ей письма, и я не хочу делать ничего, что может нарушить её прогресс.

— Я могу провезти тебя мимо твоего любимого пляжа по пути домой, если хочешь. Он не так далеко от нашей дороги.

— Мне бы этого хотелось, — с улыбкой отвечает она.

Затем она тянется к дверной ручке.

— Позволь мне тебе помочь.

Доставая ключи из зажигания, я выхожу из машины.

Открыв пассажирскую дверь, я подаю Джемме руку. Она улыбается мне, пока её тонкие пальцы обвивают мои. Её улыбка всегда была моей слабостью. В эту краткую секунду всё кажется идеальным, прямо так, как раньше. Настолько, что я на самом деле забываю, что всё не так.

— Я люблю тебя, Джем, — не подумав, говорю я. Эти слова так долго были естественными для меня — для нас обоих.

Я даже не осознаю, что сказал, пока её лицо не кривится, и она не убирает свою руку. Всего тремя маленькими словами я порчу весь прогресс, который произошёл за прошедшую неделю.

* * *

— Эй, — говорит Лукас, проходя в мой кабинет и занимая стул передо мной. — Ты в порядке, брат? Кажется, ты сегодня сам не свой.

— Я сам не свой со времён аварии Джеммы, — сухо отвечаю я, откидываясь на спинку стула.

— Знаю. Как у вас двоих дела?

Я пожимаю плечами.

— По-разному. Каждый раз, когда нам удаётся добиться небольшого прогресса, что-нибудь происходит, и в итоге мы возвращаемся прямо к тому, с чего начали.

Воздух кажется густым, пока я молча ругаю себя. Всё драматично изменилось после тех трёх слов. Она снова замкнулась в себе и стала холодной и безразличной.

— Знаешь, что? — произносит Лукас, хлопая ладонью по моему столу, вырывая меня из мыслей.

— Что? — мой взгляд перемещается обратно к нему.

— Мы сегодня закрываем лавочку пораньше. Я веду тебя выпить, и если тебе повезёт, я даже могу купить тебе ужин.

Я ценю то, что он пытается сделать, но идти куда-то — это последнее, чего я хочу.

— Я не могу…

Он перебивает меня, прежде чем я получаю шанс сказать ему, насколько отстал. Мне едва ли удалось сегодня чего-то достичь.

— Никаких отговорок, — он опускает взгляд на свои часы, поднимаясь со стула. — Заканчивай то, над чем работаешь, мы уходим в десять, — я открываю рот, чтобы снова возразить, но он поднимает руку, чтобы меня остановить. — Сегодня всё будет, никаких «если» или «но». Я скучаю по своему другу. Кроме того, у нас так и не было шанса отметить нашу большую сделку. Мы надрывали задницы, чтобы заполучить этот контракт.

С этим я не могу спорить. Он прав по поводу всего.

— Ладно.

— Хорошо. Тебе это нужно так же, как и мне.

Он довольно кивает мне, прежде чем разворачивается, чтобы уйти.

— Лукас, — зову я, когда он доходит до двери. — Спасибо тебе.

* * *

— Бутылку вашего лучшего скотча и два стакана, — говорит Лукас бармену, прежде чем жестом попросить меня сесть на один из чёрных кожаных стульев, которые стоят вдоль бара из белого гранита.

Это мой первый раз здесь, так что я разглядываю всё вокруг. Ярко-жёлтое стекло от пола до потолка за баром, в паре с рядами чёрных полок, украшающими стену, сотрясаются от музыки. Идеально расположенная подсветка всё подчёркивает.

В первую очередь я думаю, что Джемме понравилось бы это место и что я должен привести её сюда. Затем наступает реальность. Раньше я любил наблюдать, как загорались её глаза, когда мы заходили в какое-то новое место. У неё наготове был блокнот, чтобы она могла зарисовать или сделать пометки о том, что зацепило её взгляд. Она с такой страстью относилась к своей работе и всему, что имело отношение к дизайну.

— Как ты нашёл то место? — спрашиваю я Лукаса.

Это на огромный шаг выше тех мест, куда мы обычно ходим выпить. Это заставляет меня задуматься, специально ли он избежал нашего обычного логова из-за воспоминаний, или, возможно, он выбрал это место потому, что оно больше подходит для такого грандиозного праздника.

Мы так долго мечтали об этом моменте, и наша упорная работа, наконец, окупилась. Наша относительно маленькая архитектурная фирма вдруг далеко катапультировалась. Жаль, что даже сейчас, когда я думаю, что это означает для нас и нашей компании, я не чувствую восторга. Ось моего мира скривилась, и пока она не восстановится достаточно, всё будет казаться расстроенным.

— Один из наших клиентов привёл меня сюда. Это было, когда… — он щёлкает пальцами, чтобы отмахнуться от того, что собирался сказать. — Не бери в голову.

Я знаю, что бы это ни было, это имело отношение к Джемме. Я не виню его за то, что он не хочет сегодня углубляться в эту тему. Нам всем тяжело.

— У нас есть хорошая бутылка двадцатипятилетнего «Чивас Регал», — говорит бармен, ставя её перед нами. — За шестьсот долларов.

Лукас даже не морщится. Он не ошибался, когда говорил «хорошее». В день открытия нашей компании, мы потратились на бутылку, которая стоила крупицу этой цены, но тогда мы только начинали, так что денег особо не было. Мы пустили в оборот всё, что у нас было. Бутылка разошлась на четверых, потому что Джемма и Рэйчел обе помогали нам отмечать. Я усмехаюсь сам себе, когда думаю о том вечере. Джемма такая лёгкая, что опьянела после двух бокалов. Она была рядом со мной на каждом празднике, на каждом достижении с тех пор, как мы были детьми. Кажется непривычным, что сейчас её нет здесь.

Лукас подаёт бармену нашу корпоративную кредитку и наливает по чуть-чуть в каждый стакан.

— За наш продолжающийся успех, — говорит он, поднимая свой стакан в воздух.

Я поднимаю свой стакан и чокаюсь с ним, прежде чем проглотить мягкую, нелепо дорогую янтарную жидкость. Может, ещё несколько стаканов помогут мне найти праздничное настроение, потому что прямо сейчас это последнее, чего мне хочется.

Спустя несколько стаканов я чувствую, что начинаю расслабляться, но моя оплошность с Джеммой по-прежнему на первом плане в моих мыслях.

— Итак, расскажи мне, — говорит Лукас, снова наполняя мой стакан, — что тебя так расстроило? Помимо очевидного, конечно.