Ласты на каблуках - Ирина Мазаева

Почему она никогда не была у него дома? Потому что Лизочке было удобнее принимать его у себя, вблизи своей ванны, своих флакончиков и тюбиков, со своим халатиком и тапочками. Почему она ничего не спрашивала? Потому что ей казалось: он такой, каким она себе представляла, такой, какой ей был нужен – близкий и понятный. Говорила же она во время их встреч о себе. Что поделать, говорить о себе гораздо приятнее, чем слушать другого.

– Я ничего не знаю! – в ужасе прошептала Лизочка.

– Какая у него машина, ты, наверное, не помнишь?

– Белая, большая, с кожаными сиденьями... – Лизочка задумалась. – Хотя, подожди, я знаю номер: Е123НЯ, 177 регион.

– Ты уверена, что номер именно такой? – с сомнением в голосе спросила Динка.

– Конечно. Это же мои инициалы: Елизавета Николаевна Якушева. А 123 запомнит любой дурак.

– Отлично! У меня бывший одноклассник в ментовке работает. Он по базе любую машину пробить может. Мы узнаем фамилию, отчество и прописку твоего Борюсика. Это уже что-то. Сходи завтра в отделение милиции, напиши заявление. Они обязаны принять его.

– Диночка, ты такая умная... – разрыдалась от благодарности Лизочка. – Ну откуда такие козлы берутся, скажи?

– Помнишь, я тебе говорила, что какой-то он чересчур шаблонный, сказочный. Ведь именно о таком, как твой Борюсик, мечтает каждая вторая женщина. Твой Борюсик – табуретка с несметным количеством ножек. Он выбрал самые свои красивые, идеально-гламурные ножки и подбежал к тебе. А ты и рада. Потому что сама ходишь на таких ножках.

– Я хожу на своих настоящих ножках! – обиделась Лизочка.

– А ты уверена, что это – твои настоящие ножки? Это ведь выдуманные, навязанные производителями модной одежды и элитной косметики ножки. Раньше какие стереотипы были? Женщина прежде всего хорошая хозяйка, жена, мать. А сейчас? Женщина должна стремиться наравне с мужчиной быть успешной, делать карьеру. Выглядеть на все сто. Солярий, массажист, косметолог, фитнес-клуб, зеленый чай... Разве нет? К такой женщине легко подкатить любому мошеннику – только отрасти гламурные ножки, и дело в шляпе. А потом он легко сделал ноги – встал на свои настоящие, подлые лапы и сбежал, ограбив.

– Ты хочешь сказать, я – обычная? Во мне нет ничего особенного?

– Есть в тебе все. Ты не обычная. Просто изо всех сил стараешься подделаться под стандарт, который тебе навязывают.

– Ни под какой стандарт я не подделываюсь! Я люблю ходить в солярий! Люблю массаж! Я действительно хочу хорошо выглядеть и сделать карьеру! – Лизочка была оскорблена до глубины души. – Это ты у нас нестандартная, да? Ходишь в драных джинсах, будто тебе пятнадцать! Иди голову помой! Хиппушка хренова! – И она злобно бросила трубку.

Этого только не хватало! Это что получается? Это она, Лизочка, такая стандартная, обычная, что всякому известно все, что у нее на уме? Всякому проходимцу известно, какие струны в ее душе нужно задеть, чтобы вызвать моментальную симпатию? Это она – такая доверчивая, что за один презентабельный вид и белую машину готова отдаться вся с потрохами?

Лизочка забыла даже, кто она, где она. Вскочила со стула и пробежалась по хозяйской комнате из угла в угол. Лизочка была в бешенстве. У нее тряслись руки и что-то странное происходило с лицом. Пробегая мимо зеркала, она краем глаза заметила, что рядом с ней пробежала какая-то кривая некрасивая женщина в пляжном сарафанчике. Лизочка ойкнула и вернулась к зеркалу. Это была она. Она, Лизочка, смотрела сама на себя из зеркала в образе некрасивой, какой-то сморщенной и перекошенной тридцатилетней женщины. Лизочка в ужасе схватилась за лицо. Ей, конечно, и было тридцать... Но выглядела она на двадцать три. Ну, на двадцать пять...

– Что, милочка, наговорилась? – в дверях возникла лузгающая семечки хозяйка. – Что-то лица на тебе нет... Аль, не вышлют денег? А я всегда говорила, что в Москве одни нелюди живут. Снега зимой у них не допросишься, не то что в беде помочь.

– Вышлют! – гордо сказала Лизочка и распрямила плечи. – Можно, я еще раз перезвоню?

– Да говори уж, – с барской щедростью разрешила бабка и сплюнула очередную шелуху в кулак.

Бабка вышла. Лизочка перезвонила Динке.

– Диночка, извини меня... – промямлила она.

– Да ладно, – отмахнулась Динка.

– Диночка, правда, так хочется ходить на хороших ножках, на своих самых лучших ножках, никого не обижать... Почему же не получается?

– Не отросли еще у нас хорошие ножки, недоразвитые они, ходить на них неудобно... – грустно сказала Динка.

И Лизочка в ответ вздохнула.