Мир без конца - Кен Фоллетт

Восточную часть церкви колонны разделяли на четыре травеи.[4]Повреждены оказались две из них, ближние к средокрестию. Каменный свод над южным приделом полностью рухнул в первой травее и частично во второй. По среднему ярусу шли трещины, а из верхних окон вылетели каменные средники. Элфрик предположил:

— Из-за какого-то дефекта строительного раствора свод раскрошился, что вызвало трещины на верхних ярусах.

Мерфину это показалось неубедительным, но другого объяснения у него не было. Он ненавидел своего хозяина. Мальчиком начал учиться у отца Элфрика, опытного Йоакима, работавшего на строительстве церквей и мостов в Лондоне и Париже. Старик любил объяснять Мерфину хитрости каменной кладки, которые строители называли «тайнами». В основном это были арифметические формулы — к примеру, пропорции между высотой здания и фундамента. Любознательный паренек любил числа и жадно впитывал все, чему учил его старый учитель.

Но Йоаким умер, и дело перешло к его сыну, полагавшему, что подмастерье главным образом должен выучиться послушанию. Мерфину это претило, и Элфрик наказывал его урезанными порциями еды, холодной одеждой и работой на морозе. А для пущего назидания строптивцу круглолицую дочь Элфрика Гризельду, ровесницу Мерфина, всегда хорошо кормили и тепло одевали.

Три года назад жена мастера умерла, и он женился на старшей сестре Керис. Все считали Алису красивее: у девушки действительно были более правильные черты лица, но ей недоставало обаяния Керис, Мерфину она казалась скучной. Алисе же Мерфин, кажется, нравился, почти как и сестре, и молодой человек надеялся, что под ее влиянием Элфрик станет обращаться с ним получше. Но случилось обратное. Судя по всему, старшая дочь Эдмунда сочла своим супружеским долгом встать на сторону Элфрика, и теперь они мучили его вдвоем.

Мерфин знал, что, подобно ему, страдали множество подмастерьев, и все терпели, иначе не видать впоследствии доходной работы. Ремесленные гильдии беспощадно расправлялись с выскочками. Ни один человек в городе не мог начать своего дела, не став членом гильдии. Даже священники, монахи и женщины, решившие торговать шерстью или варить эль на продажу, вынуждены были вступать в гильдии. А вне городских стен особенно делать нечего: крестьяне сами строят себе дома и шьют рубахи.

После ученичества большинство молодых людей оставались у мастеров поденными работниками, за жалованье. Единицы становились партнерами и после смерти мастера перенимали дело. Этот путь Мерфину был закрыт. Он слишком ненавидел Элфрика и намеревался уйти при первой же возможности.

— Давайте посмотрим сверху, — предложил Годвин.

Перешли в восточную часть. Элфрик не преминул подлизаться:

— Хорошо, что вы вернулись из Оксфорда, брат Годвин. Но вам, вероятно, не хватает ученого общества.

Ризничий кивнул:

— Преподаватели там действительно очень сильные.

— А студенты, должно быть, выдающиеся молодые люди. Хотя до нас доходят слухи об их дурном поведении.

Церковник скроил покаянную мину.

— Боюсь, нет дыма без огня. Вырываясь из дому, молодой священник или монах может впасть в искушение.

— И все-таки нам повезло, что у нас в Кингсбридже есть люди, обучавшиеся в университете.

— Очень любезно с вашей стороны.

— О, это чистая правда.

Мерфину хотелось крикнуть: «Да заткнись ты, ради Бога!» Но Элфрик есть Элфрик — бездарный ремесленник, работает плохо, мыслит убого, но знает, где что урвать. Юноша часто имел возможность наблюдать, как наставник обходителен с людьми, от которых ему что-то нужно, и груб с теми, от кого никакой пользы. Больше Мерфина удивляло, почему такой умный и ученый человек, как Годвин, не видит Элфрика насквозь. Может, человеку, которому льстят, это не так заметно?

Ризничий открыл дверь и поднялся по узкой винтовой лестнице в стене. Подмастерье взбодрился. Он любил тайные ходы, а кроме того, очень хотел понять, почему рухнул свод.

Одноярусные приделы выступали с обеих сторон массива собора. По каменным сводчатым потолкам шли нервюры.[5]Снаружи покатая крыша приделов поднималась к основанию верхних окон основного массива собора. Под ней находился треугольник пустого пространства, пол которого представлял собой не видную снаружи верхнюю поверхность свода придела. Монахи и строители поднялись сюда, чтобы осмотреть разрушения сверху.

Через окна, выходящие внутрь собора, падал слабый свет, а Томас ко всему предусмотрительно захватил масляную лампу. Мерфин сразу заметил, что своды немного отличаются друг от друга от травеи к травее. Восточный свод менее выпуклый, чем соседний, следующий — частично разрушенный — также очертаниями не похож на последний.

По выпуклости свода монахи и мастера подошли как можно ближе к разрушениям. Все так же, как и в остальном соборе — камни, соединенные раствором, только потолочные плиты тонкие, легкие. Свод был почти вертикальным в основании, но, поднимаясь, загибался и в конце концов примыкал к каменной кладке противоположной стены. Элфрик заметил:

— Очевидно, прежде всего нужно заново перебросить свод над первыми двумя травеями придела.

— Своды с нервюрами в Кингсбридже уже давно никто не строил, — напомнил Томас и обернулся к Мерфину: — Ты сделаешь опалубку?

Подмастерье понял, что он имеет в виду. У основания свода, где поверхность почти вертикальна, камни будут устойчивыми, так как наклон минимален, но выше, где вертикаль плавно переходит в горизонталь, понадобится подпорка для камней, пока будет сохнуть строительный раствор. Напрашивалось решение: сделать деревянный каркас — опалубку — и выкладывать камни поверх него. Довольно сложная плотницкая работа, так как кривые нужно вычертить очень точно. Томас знал способности юноши, он уже несколько лет внимательно следил, как тот с Элфриком работает в соборе. Но обращаться к подмастерью, минуя мастера, значило унизить последнего, и Элфрик среагировал немедленно:

— Под моим руководством — да, сделает.

— Да, я смогу сделать опалубку, — отозвался Мерфин, уже думая о том, как поставить строительные леса, чтобы они подпирали опалубку, и площадку для каменщиков. — Но эти своды построены без опалубки.

— Не говори ерунды, парень, — буркнул Элфрик. — Как же иначе? Ты просто ничего не понимаешь.

Спорить с наставником глупо. Но через шесть месяцев Мерфин станет его конкурентом, и нужно, чтобы такие люди, как брат Годвин, поверили в него. Кроме того, молодого человека уязвило презрение в голосе мастера, и он испытал непреодолимое желание доказать, что тот не прав.

— Да посмотрите же сюда, на выпуклость свода. Если бы каменщики работали с опалубкой, то, закончив один пролет, несомненно, использовали бы ее для следующего. Но тогда все своды имели бы одинаковую крутизну. А она разная.