Найду твой след - Уинифред Леннокс

Что ж, из снегов в пески, подумала Натали. Кого куда тянет. Она выплатила неустойку из-за расторжения договора по ее собственной инициативе, теперь дичь поставляли другие охотники.

— Агнес, — отчитывалась она перед компаньонкой, — мне это обошлось дешевле, чем если бы…

— Не стоит объяснять, Нат. Тем более, как я понимаю, ты взяла деньги из своей доли прибыли.

— Да, — согласилась Натали, — безусловно.

И потом добавила то самое словечко «расплевались». Оно потрясло Агнес и привело в восторг.

— Отлично сказано. Это где же ты его подцепила?

— Каюр принес на кончике языка. Ты помнишь Джека, да? Он катал тебя, когда ты впервые приехала на Аляску.

— О, конечно, помню. Но он-то о ком так сказал?

— О собаках. — Натали хмыкнула. — Собак запрягают парами. Одна пара рассорилась, а он, объясняя, почему переставляет их, бросил такое словечко.

— Поняла. — Агнес весело засмеялась в трубку. — Но я предлагаю тебе расплеваться еще и с Аляской. По-моему, вы тоже надоели друг другу.

— Ты так считаешь, Агнес? — спросила Натали, чтобы потянуть время и задать себе вопрос: а на самом ли деле это так?

И нашла ответ в глубине души: да, она уже может расстаться с Аляской. Уже может. Ей даже хочется явиться туда, где ее знали, но явиться уже другой, самостоятельной женщиной.

— Я думаю, надо дальше тянуть нашу сеть. Расширять ее.

— За счет чего же, Агнес?

— Народ хочет рыбы, дорогая.

— Но ведь в Сан-Франциско столько рыбных ресторанов, что мы…

— У нас есть местечко, которое просто жаждет северной рыбы. Я купила списанную яхту, мы ее будем перегонять… — Она умолкла. — Знаешь ли, это ноу-хау, я не хочу говорить по телефону. Тот, кто стреляет первым, получает все…

—…Если не промахнется мимо цели, — закончила за нее Натали хорошо известную ей шутку.

И на секунду замерла. Сама она услышала шутку от Траппера… но откуда Агнес знает ее?..

— Никогда и ни за что! — с жаром ответила Агнес, и Натали отвлеклась, не успела спросить у Агнес про шутку.

— Но почему… яхту? Это-то я могу узнать сейчас?

— Да. Потому что мой муж был яхтсменом. Он научил меня управлять яхтой на Средиземном море. Про Ниццу я тебе говорила.

— Вот как? Красивая женщина, красивая яхта…

— Красивым было все, — закончила Агнес. — Даже его похороны.

Натали услышала гудки. Агнес не попрощалась. Видимо, сочла, что и так сказала слишком много.

Так значит, ее муж… умер? Или погиб… А Агнес после этого ушла к хиппи? Впрочем, это уже домыслы.

Невероятная женщина. Сколько лет они знакомы, но что-то из прошлой жизни подруги Натали узнает раз в году, если не реже. А ведь Агнес производит впечатление совершенно открытого человека. Когда она выступает перед женщинами, те рыдают… Натали видела собственными глазами. И сама не раз была готова рыдать.

Итак, ей предстоит переехать в Сан-Франциско, открыть на яхте плавучий рыбный ресторан. Если честно, у Натали уже чесались руки что-то изменить. За столько лет она узнала Аляску вдоль и поперек, ей хотелось перемен. К тому же из Сан-Франциско легко слетать в Париж. Есть прямые рейсы. Первое, что она сделает, когда устроит все дела на новом месте, — полетит в Париж.

Сердце Натали отозвалось на это слово так, как давно уже не отзывалось ни на какое другое.

Оно ассоциировалось у нее со словом «любовь».

Да-да-да. Теперь, много лет спустя после того, что испытала с Бьорном, Натали точно знала: то была любовь.

Страсть, вожделение, похоть — это было потом, Натали видела разницу. Эти слова можно отнести к ее отношениям с Траппером. Но чем все закончилось?

Страшно вспомнить, как она отмывала волосы, как выстригала целые пряди, а потом наплевала на все и вызвала мастера. Ничего не объясняя, Натали заявила:

— Как можно короче!

Почти побритая наголо, она понравилась себе. В ней появилась какая-то особая трепетность и незащищенность. Мастер предлагал немного подзолотить волосы, и Натали согласилась.

Девочка с золотой головой — вот кем была целых четыре месяца Натали Даре. Она охотно фотографировалась с такой прической. Она даже посылала фотографии Мире, та писала матери, что подруги просто влюбились. Они готовы были подстричься под Натали, но Мира их отговорила. Она обещала, что у всех у них вырастет такая же толстая пушистая коса, как у нее.

А коса у Миры была на зависть. Она спускалась до пояса, гармонируя с ее мощной фигурой, с литыми бедрами, подчеркивая тонкую талию. Когда Мира перекидывала льняную косу на грудь и она извивалась на высокой груди, Натали не могла оторвать глаз.

Натали не сомневалась, что не только у нее перехватывает горло от такого зрелища.

Хорошо, хорошо, она едет в Сан-Франциско. Она будет ближе к Мире… К Европе.

— Спасибо, Билл, — сказала Агнес Морган, когда он рассказал ей о том, что произошло между ним и Натали. — Ты мне здорово помог.

— Но не такая тяжелая была работа, должен признаться. Правда, последняя сцена… Гм, я даже не ожидал, что она у нас выйдет такой бурной.

— Она и нужна была бурной. Я думаю, Натали теперь чувствует себя заново родившейся.

— Несомненно. Она так меня валтузила, что я думал, придется на самом деле применить настоящую мужскую силу. — Он засмеялся. — Есть еще какие пожелания?

— Нет, Билл Сондерс.

— Тогда целую ручки, — сказал он, и Агнес услышала короткие гудки в трубке.

Она положила трубку и смотрела на закат, сегодня он был темно-бордовым. Много раз Агнес пыталась запомнить, что предвещает каждый цвет в этом спектре уходящего в ночь дня, но никак не могла. Потому что, поняла она, всякий раз думает о чем-то еще, кроме цвета.

Мрачновато-тревожный цвет навевал печальные мысли. Все чаще Агнес замечала, что ей труднее удерживать свой возраст. Да-да, именно свой, она не претендовала на то, чтобы выглядеть на десять лет моложе. Это уже было — прежде, до того, как произошло с ней то, что произошло.

Доктор сказал ей, что не было никакой возможности сохранить хотя бы что-то, позволяющее организму вырабатывать гормоны, без которых женщина стремительно и катастрофически стареет.

Кожа высохла и сморщилась, никакие кремы, никакие маски не могут сделать ее эластичной. Она стала похожей на хрупкую бумагу. Кожа на руках тоже сухая. Как никогда.

Агнес не рискнула принимать гормоны — в них для нее таилась другая опасность.

— Вы хотите сказать, красота или жизнь? — спросила она врача, услышав предупреждение о том, что гормоны могут угрожать ее груди. — Однажды мне уже предстояло сделать выбор — мужчина или жизнь. Я выбрала второе… Поэтому сейчас я выберу снова жизнь.