Возвращение к любви - Колин Гувер

Пятница, 20 января

Лейк никогда не прочтет мой дневник, поэтому я могу честно написать, о чем думаю. Если она все-таки прочтет эти строки, то разве что после моей смерти, когда будет разбирать мои вещи. Но тогда это уже будет не важно, потому что меня не будет в живых.

В общем, Лейк… если ты читаешь эти слова… прости, что я умер!

Но в данный момент, сию секунду я жив! Даже более чем жив! Долгожданный вечер наконец настал! Игра стоила свеч! Все пятьдесят девять недель ожидания! Точнее, семьдесят, если считать с момента нашего первого свидания.

Поэтому я просто скажу, о чем думаю, – ладно?

О сексе!

Секс, секс, секс! Сегодня вечером я буду заниматься сексом! Заниматься любовью! Бабочка меня задери! Как бы это ни называлось, мы будем этим заниматься!

И у меня уже просто сил нет ждать!

Я хочу, чтобы сегодня все было идеально, поэтому решаю прогулять школу, сделать уборку и закончить все дела до приезда бабушки с дедушкой. Даже не ожидал, что буду так нервничать. Может, это все от возбуждения, не знаю. Я просто хочу, чтобы этот день закончился как можно скорее.

Забрав мальчиков из школы, я заезжаю по дороге домой в магазин, чтобы купить еды на ужин. Мы с Лейк планируем уехать около семи, поэтому я посылаю дедушке сообщение и пишу, что приготовлю на ужин базанью. Джулия просила нас выбрать для базаньи какой-нибудь хороший день, а сегодня день просто прекрасный! Я ничего не успеваю, а они уже подъезжают к дому! Черт, а я еще даже в душ не сходил! И хлебные палочки не готовы!

– Колдер! – кричу я. – Бабушка с дедушкой приехали! Иди открывай!

Это совершенно излишне: они заходят сами, разумеется не постучавшись. Первой появляется бабушка, я подхожу к ней и целую ее в щеку.

– Здравствуй, милый! А чем это так вкусно пахнет? – спрашивает она.

– Это базанья! – отвечаю я, обнимая дедушку.

– Базанья?!

– Ну, в смысле лазанья, – смеюсь я.

Бабушка улыбается и становится очень похожей на маму. Они с дедушкой такие же стройные и высокие, как мама. Многие считают бабушку чересчур строгой, но я этого совсем не замечаю. Мы провели вместе столько времени, что иногда мне кажется, что она моя родная мама.

Дедушка ставит на пол сумки и идет за мной в кухню.

– Уилл, ты знаешь, что такое «Твиттер»? – спрашивает он, сдвинув очки на кончик носа и глядя в экран своего телефона.

– Купил себе этот умофон и пытается свистнуть сообщение президенту, – сокрушенно качает головой бабушка.

– Смартфон, – поправляю ее я. – И не свистнуть, а твитнуть.

– Так он следит за мной! – возмущается дедушка. – Я не шучу, правда. Мне вчера пришло сообщение: «Теперь президент следит за вашими обновлениями».

– Круто, дедуля! А я «Твиттером» не пользуюсь.

– А стоило бы. Молодой человек твоего возраста должен быть на шаг впереди всех в том, что касается социальных сетей.

– Непременно исправлюсь, – заверяю его я, ставлю в духовку хлебные палочки и начинаю доставать из буфета тарелки.

– Давай я, Уилл, – предлагает бабушка, оттесняя меня от буфета.

– Привет, бабуль, привет, дедуль! – бросается им на шею Колдер. – Дедуль, помнишь, в какую игру мы играли, когда ты в прошлый раз приезжал?

– Ага, – кивает дедушка. – Я еще убил двадцать шесть вражеских солдат.

– Да-да! Келу подарили на день рождения новую версию. Хочешь с нами?

– А сам-то как думаешь? – радостно отзывается дедушка, и они с Колдером уходят.

Самое забавное, что дедушка не то чтобы подыгрывает Колдеру или притворяется ради него – он и правда обожает видеоигры.

Бабушка достает из буфета бокалы и, не поворачиваясь ко мне, произносит:

– Знаешь, ему становится хуже…

– В смысле?!

– Купил себе игровую приставку. Весь дом гаджетами завален, а теперь еще и этот «Твиттер». Все время мне рассказывает, что он кому свистнул! Не понимаю, Уилл. – Бабушка сокрушенно качает головой. – Такое впечатление, что у него кризис среднего возраста, только что-то поздновато… лет на двадцать.

– Не свистнул, а твитнул. А по-моему, это здорово: им с Колдером есть о чем поговорить.

– На Лейкен накрывать? – холодно спрашивает бабушка, явно надеясь услышать в ответ «нет», и начинает насыпать в стаканы лед.

– Да, накрывать, – коротко отвечаю я.

– Слушай, Уилл, ты уж извини, но я скажу напрямую, – грозно посмотрев на меня, заявляет она.

«О боже! Начинается…»

– Очень неприлично с вашей стороны вот так взять и уехать вдвоем на выходные. Вы ведь даже не помолвлены, я уж не говорю, что не женаты. По-моему, вы чересчур торопитесь. Я переживаю!

– Бабуль, мы совершенно не торопимся, поверь. – Я с улыбкой обнимаю ее за плечи. – Прошу тебя, дай ей шанс. Она просто потрясающий человек! Обещай, что сегодня вечером ты хотя бы сделаешь вид, что она тебе нравится. Пожалуйста!

– Да она-то мне нравится, Уилл, – вздыхает бабушка. – Меня беспокоит другое, то, как вы ведете себя… Как будто вы… Даже не знаю, как сказать… Слишком сильно любите друг друга, что ли…

– Ну, если это твоя единственная претензия, то мне, в общем-то, нечего возразить, – соглашаюсь я, глядя, как она ставит на стол тарелку для Лейк. – Мне еще надо в душ успеть Я быстро! Хлебные палочки будут готовы через пять минут, вытащи, пожалуйста!

Бабушка кивает, и я иду к себе в комнату собирать вещи. Достаю из-под кровати сумку, ставлю на одеяло, открываю молнию и замечаю, что у меня адски дрожат руки. Чего это я так разволновался? У меня это не в первый раз, да к тому же не с кем-нибудь, а с Лейк… Запихивая в сумку одежду, я вдруг понимаю, что совершенно по-идиотски улыбаюсь…

С чистой футболкой в руках я направляюсь в сторону ванной, и тут раздается стук в дверь. Я улыбаюсь: Лейк пытается произвести на бабушку хорошее впечатление, поэтому решила постучаться, как приличная девочка. Старается. Как это мило с ее стороны.

– Боже мой! Кого я вижу! – ахает бабушка, открыв дверь. – Пол! Иди сюда! Смотри, кто пришел!

Я обреченно закатываю глаза: ну да, я, конечно, попросил ее быть с Лейк повежливее, но такой спектакль точно не заказывал. Я быстро иду в гостиную: Лейк обидится, если я уйду в душ и оставлю ее одну на растерзание.