Вкус скандала - Эрин Найтли

— Цветы, Ричард? — Беатрис лукаво посмотрела на брата из-под ободка капора.

Они шли по тротуару в сторону Бонд-стрит, и она не могла сдержать улыбку.

— А что? Не мог же я просто так взять у нее булочку, правда? К тому же я совершил выгодный обмен, булочка — просто объеденье.

Граф отправил в рот последний кусок, думая: «Восхитительна, как и та, которая ее испекла».

Воздух был еще холодным, но стоял второй солнечный день подряд, вечная грязь высохла и улицы наполнялись пешеходами и желающими пройтись по магазинам.

— М-м, — в тоне Беатрис слышалось недоверие. — Дорогой братец, я много раз видела, как ты ухаживал за дамами, но ни одной из них ты не дарил цветы, думаю, она тебе нравится.

Сестра двигалась скользящей походкой удовлетворенной женщины. По-видимому, именно так ходят женщины, когда они уверены в своей правоте.

— Наверное, «нравится» — слишком сильно сказано. Вчера утром я ее презирал. Вчера вечером она вызывала у меня антипатию. Прошлой ночью я ужаснулся своему поведению с ней. Сегодня я завершил полный круг и чувствую себя по отношению к ней совершенно нейтрально.

Это была полная чушь. На самом деле Джейн его очень заинтриговала. Увидеть, как от радости у нее загораются глаза, словно он предложил ей драгоценности, а не скромный букет — ради этого стоило подарить ей цветы. В тот момент, когда с глаз Ричарда спала пелена настороженности и пресыщенности, он смог на некоторое время увидеть женщину, похороненную под грузом забот и ответственности. И эта женщина точно не ехидна. Наоборот, она полная противоположность. Мысль узнать эту неизвестную ее часть получше казалась Ричарду очень заманчивой.

Беатрис проницательно посмотрела на него.

— Она тебя заинтересовала. Я поняла это по тому, как ты на нее смотрел.

— Как минимум мне очень неловко за то, что я натворил по недоразумению. Буфет, оказывается, поврежден намного сильнее, чем мне казалось. Я действительно хочу, чтобы она приняла деньги. — На этот раз он врал только наполовину. Ричард хотел, чтобы мисс Бантинг приняла деньги, но другая его часть была просто в восторге оттого, что Джейн этого не сделала. Граф хотел больше узнать о женщине, имеющей законное право требовать компенсации, более того, знающей, что без компенсации ей придется туго, но ее отвергающей, считая это неправильным. Для Ричарда такое поведение было необъяснимым.

Всю жизнь граф имел дело с людьми, которые от него чего-то требовали: денег, связей, доброго слова, — чего угодно, что пошло бы на пользу их кошелькам или положению в обществе. А эта маленькая скромная булочница стала исключением. И поэтому ему захотелось сделать для нее что-нибудь хорошее. Он не мог бы объяснить причину, но это вызывало у него желание быть достойным того, чтобы она видела в нем Ричарда, а не богатого лорда Рейли и была о нем хорошего мнения.

— Да, я и не знала, что у вас была такая жестокая схватка. Тот буфет очень сильно пострадал. — Беатрис немного замедлила шаг и слегка постучала пальцами по руке брата. — Ты должен найти какой-то способ возместить ей ущерб.

— Согласен, но в нынешней ситуации это все испортит. Я не хочу ее оскорбить.

Ричард был едва знаком с мисс Бантинг, но он точно знал, что она почувствует, если сейчас попытаться навязать ей деньги.

— Тогда найди способ за что-нибудь ей заплатить.

— Не могу же я заказать столько пирожных и булочек, чтобы хватило заплатить за ремонт. Если учесть, сколько Джейн придется трудиться, чтобы выполнить такой заказ, думаю, это будет уже не помощь, а совсем наоборот.

Они подошли к перекрестку и остановились, дожидаясь, когда можно будет безопасно перейти на другую сторону. Рейли пытался придумать что-нибудь гениальное.

— Я могу послать деньги анонимно.

Беатрис закатила глаза.

— Право, Ричард, неужели ты думаешь, что она не догадается, кто их послал? Вечером того же дня деньги вернутся в наш дом, если, конечно, посыльный не сбежит с ними раньше.

— Да, это верно. Черт, никогда не думал, что дать кому-то денег может быть так трудно. Какая необычная проблема!

— Действительно. — Сестра широко улыбнулась, ее голубые глаза искрились. — Мне мисс Бантинг очень нравится. Она — самый необыкновенный человек из всех, кого я только встречала с начала сезона. Жаль, что она не может поучить достойному поведению всех алчных честолюбцев из нашего класса.

Идея пришла графу в голову так внезапно, что он щелкнул пальцами.

— Точно!

— Что? Нет, конечно, нет. Я же просто пошутила!

Беатрис посмотрела на него таким взглядом, словно он предложил заглянуть к королю на ужин. Он издал короткий смешок.

— Да нет же, глупышка, я не имею в виду, что мы наймем ее давать уроки этикета. Боже упаси! — Ричард усмехнулся. — У меня есть идея поинтереснее.

«И нечто намного более личное». В нем впервые за много времени затеплился восхитительный медленный огонь предвкушения. Джейн не была похожа ни на одну из женщин, которых он когда-либо знал. Было в ней что-то такое, что на него действовало. Вчера это было плохо, но сейчас… сейчас граф думал о том, как бы еще разок добиться от нее такой же улыбки.

— Давай займемся нашими покупками. А после того, как мы закончим, я, пожалуй, нанесу еще один визит мисс Бантинг.

Слезы, которые Джейн сдерживала уже много дней, даже, пожалуй, месяцев, внезапно подступили к ее глазам и потекли по щекам.

«О, мама!» — воскликнула она про себя.

Ее горло сжал спазм, женщина не могла произнести это слово вслух. Мисс Бантинг лишь провела пальцами по буквам, написанным дорогим ей почерком, который она узнала с первого взгляда. Всего одно слово: «Джейни», — казалось, оно согрело лаской ее сердце, душу, каждую клеточку ее существа.

Когда их мать была тяжело больна, в какой-то момент все поняли, что ей уже не выздороветь. И тогда она со слабеющими силами, но с твердой решимостью написала Джейн и Уэстону письма, почти по дюжине каждому. Это были простые и добрые послания. Она рассказывала, как познакомилась с будущим мужем, как они были счастливы, когда она забеременела, записала воспоминания о временах, когда дети были маленькими. Мама снова и снова повторяла, что дочь и сын должны всегда оставаться вместе. Напоминала им не забывать ходить в церковь и прилежно работать.

Дочь знала все письма до единого наизусть. Немало ночей она так и засыпала, прижимая к груди одно из них. Она перечитывала их, когда Уэстон испытывал ее нервы или когда работа ее слишком изматывала. Бывало, что когда Джейн хотелось поговорить с мамой, она писала ей ответ. Десятки небольших заметок, некоторые были записаны на бумаге, другие дочь сочинила в уме, — все они были адресованы маме, словно она была жива, просто на время уехала куда-то.

Но это… Джейн было трудно даже осмыслить все чувства, нахлынувшие на нее. Почтение боролось в ней с настоятельной потребностью прочесть мамины слова. Она перевернула письмо, сорвала печать и быстро развернула листок.