Истинная леди - Кэтрин Грейл

– О, милорд, я и не подозревала о вашем присутствии. – Она вздрогнула, а голубые глаза ее испуганно распахнулись.

– Знаю, – мягко сказал он. Ее простодушная, открытая реакция радовала и удивляла графа. По выражению лица Каролины можно было без труда угадать ее чувства и мысли. – Надеюсь, мое присутствие не стало для вас неприятным сюрпризом. – И только когда ее губы расплылись в искренней улыбке, он понял, насколько важен для него ее ответ.

– Ничуть! Напротив, я как раз думала о вас.

– Правда? – Джеффри взял ее за руку и потянул к ближайшему дивану.

– Я пришла к выводу, что из всех моих знакомых вы единственный, кто в состоянии понять, что произошло. – Она оживилась, личико ее лучилось радостью. Граф облокотился на спинку дивана, получая удовольствие от одного ее созерцания.

Как можно устоять перед чарами этого прелестного создания?

– Тогда расскажите, что случилось, – попросил он с нажимом.

– Вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с чем-то, до такой степени потрясающим, что у вас захватывало дух?

– О да, – протянул он, и его взгляд замер сначала на ее зардевшихся щеках, а потом на ярко-голубых глазах. – Страсть мне знакома, и я довольно хорошо в ней разбираюсь.

– Нет, милорд. – Она вспыхнула от столь откровенно сексуального намека, и ее щеки запылали ярким огнем. – Я имела в виду страсть ума, – пояснила Каролина, не поднимая глаз.

– Понимаю. – В его голове возникла картинка из детства, когда он был маленьким мальчиком и забавлялся с корабликом, своей самой, любимой игрушкой. Он был просто помешан на кораблях и море и даже изучал чертежи судов, разложив их в детской на полу. Но потом, когда отец проиграл последний участок их плодородных земель, Джеффри, чтобы выжить, был вынужден заняться овцеводством. – Прошу прощения, – произнес он, стараясь смягчить невольные нотки горечи в голосе. – Боюсь, самая большая моя страсть относится к фасону моего сюртука.

– Чепуха, милорд! Вероятно, вы все еще в поиске. Джеффри отвел от нее взгляд. Сочувствие, промелькнувшее в ее глазах, окрасило их в цвет дождевого потока.

– Я тоже, – продолжала она, – всю жизнь ломаю голову, дано ли мне испытать такую страсть. У моей матери ничего подобного не было. И... – Ему показалось, что голос ее дрогнул.

– Ваша мать была несчастна? – спросил граф, едва скрывая любопытство, и взглянул Каролине в лицо.

– Да, – ответила она тихо. Хотя Каролина избегала на него смотреть, он видел по ее глазам, что она старается тщательно подбирать слова. – Я считаю, что она была глубоко несчастна. Она умерла много лет назад. – Тут лицо Каролины внезапно прояснилось, и она повернулась к Джеффри. – Но мой отец, он не несчастлив. Напротив, радость бьет в нем ключом, стоит ему завести разговор о химикатах. А тетя Уин, когда не строит из себя светскую даму, проявляет гениальные познания в области ботаники. В Хедли к ней приходят советоваться даже садовники. Что касается меня...

Ее голос осекся, и она съежилась. Тонкие, едва видимые морщинки, вдруг обозначившиеся на ее лице, свидетельствовали о глубоком разочаровании. Он столько раз замечал их, глядя на собственное отражение в зеркале, что безошибочно распознавал их и у других.

– Вероятно, вы чересчур обременены хозяйственными заботами вашего отца, чтобы думать о высоких материях, – закончил он за нее.

– Вот именно. Я знала, что вы меня поймете! – Открытая улыбка Каролины вознаградила его за проницательность.

Ему захотелось взять ее руки, и он наклонился вперед, но вовремя остановился, посчитав жест чересчур фамильярным.

– А вы уже нашли объект для вашей страсти?

– О да, – горячо подтвердила Каролина, озаряясь радостью. – И не могу представить ничего более пленительного.

– Весьма рад, – отозвался граф. Он испытал истинное облегчение, поскольку надеялся, что увлечение Каролины заставит ее забыть об экспериментах с поцелуями, которые любой другой мог бы неправильно истолковать. – Расскажите, что именно пробуждает в вас интеллектуальные фантазии.

– Как что? Конечно же, плотская сторона взаимоотношений людей. И это вы виновны в пробуждении моего интереса!

Только железная выучка и самоконтроль позволили графу сохранить выдержку и не выдать своего изумления. Каролина в упор смотрела на него. Ее лицо отражало пылавший в ней огонь научного рвения, а глаза умоляли разделить с ней ее неподдельный восторг. И он не осмелился разочаровать Каролину. Тем более что любые возражения только укрепили бы ее решимость.

– Плотская... сторона?

– Взаимоотношений людей, – подсказала Каролина. – Совершенно верно.

– Но... – Он глубоко вздохнул. – Для чего?

– Вообще-то идея принадлежит вам. Я только расширила поле исследований. – Она наклонилась к нему и понизила голос, словно хотела пощадить его чувства. – Я понимаю, что поцелуи сами по себе уже представляют тему для научного трактата. Но меня, честно говоря, куда больше интересует более широкий аспект проблемы. Весь спектр отношений, так сказать, и как это взаимосвязано с сердцем.

Джеффри не понял и половины произнесенных ею слов. В его ушах все еще звучало утверждение, что вдохновителем этой абсурдной идеи оказался он сам.

– Прошу вас, Каролина, не сваливайте это на меня.

– Глупости! – воскликнула она. В ее глазах плясали шаловливые огоньки, наводившие бог весть на какие мысли. – Не скромничайте.

– Но... но... – Он запнулся, отчаянно пытаясь найти способ ее разубедить.

– Я очень надеюсь, что вы не станете меня самодовольно отчитывать. Обещаю быть чрезвычайно благоразумной. А эта тема меня просто завораживает.

– Самодовольно? Это вы обо мне? – Графа называли по-всякому, но даже мать никогда не рискнула бы обвинить его в самодовольстве. От этого заявления он почувствовал себя уязвленным.

– Хорошо, – ответила Каролина, по-видимому, даже обрадованная его обидой. – Я и правда настроена весьма решительно. Знаете, человеческое тело давно вызывало у меня глубокий интерес.

– Я и не догадывался об этом.

– Ну да. Я часто ассистирую нашему хирургу в Хедли, но резать и зашивать мне не доставляет удовольствия. Я, знаете ли, скорее исследователь, как и мой отец, – подчеркнула Каролина.

– Понятно. – Усиленно напрягая мозги, Джеффри сумел призвать на помощь свой вдруг ослабевший интеллект. У этой девушки явные проблемы с психикой. К несчастью, наделенная природным умом и смекалкой, она сможет эффективно скрывать этот недостаток от окружающих. Чтобы ее родным не пришлось в недалеком будущем упрятать ее в лечебницу, он должен найти способ, как спасти бедняжку от себя самой. Джеффри боялся, что, ввергнутая в пучину катастроф, она потом во всем обвинит его. Он должен был предупредить фатальный исход. Но чтобы его старания увенчались успехом, ему необходимо собрать дополнительную информацию.