Как опасно быть женой - Дебра Кент

Лу-Энн укутывает меня в золотой виниловый пеньюар и достает коробку розовых коклюшек для химической завивки.

Я машу фотографией Мэг Райан – последний шанс напомнить о своих пожеланиях.

– Значит, будет похоже вот на это, да? Я не хочу кудряшки как у барана. Я хочу что-нибудь этакое, растрепанное, понимаете? – И все же заставляю себя произнести позорное слово: – Сексуальное.

Лу-Энн сует заколку в рот и начинает накручивать волосы на коклюшки.

– Угу, – мычит она. – Растрепанное. Сексуальное. Не как у барана. Поняла.

Через час я превращаюсь в ирландского водяного спаниеля. Господи, меня сейчас вырвет. ЧТО Я НАДЕЛАЛА?!

– Кажется, это… все-таки кудряшки, – лепечу я, изо всех сил стараясь не разреветься.

– Что вы, милая, дайте волосам время. Химия должна размягчиться, а это дня четыре, не меньше. – Лу-Энн тянет меня за колечко на голове, очевидно давая понять, как будут выглядеть мои волосы после “размягчения”. Колечко моментально отскакивает назад, как хвостик металлической рулетки.

Я смотрю на часы: вот черт! Концерт Люси начался десять минут назад. Прыгаю в машину и несусь в школу, не замечая знаков “стоп” и красных светофоров. Потом, остановившись, рывком опускаю зеркальце и еще раз осматриваю прическу. Да, кудрявее, чем я ожидала, но в общем и целом не так плохо. Я подкрашиваю губы, пальцем снимаю излишки помады и наношу на щеки. Снова смотрю в зеркало. Не Мэг Райан, конечно, но и “скучной” не назовешь.

Я проношусь по стоянке, виляя между сотнями минивэнов, джипов и редкими “камри”; влетаю в здание. Каблуки громко стучат по начищенным ступеням лестницы, ведущей к актовому залу. Быстренько занимаю кресло рядом с Майклом. Люси как раз садится за фортепиано. Муж едва замечает меня – не узнает, – затем резко поворачивается. Я молюсь, чтобы он увидел неотразимую и прекрасную лесную богиню, о которой всегда тайно мечтал.

– Занятно. – Майкл оглядывает мою прическу с видом страхового агента, оценивающего повреждения автомобиля после аварии.

– Тебе не нравится?

Майкл переводит взгляд на сцену.

– Ты похожа на Ларри из “Трех оболтусов”[10]. Только женского пола. Шучу.

– Тебе совсем не нравится.

– Нет-нет. Вполне ничего. Миленько. Просто ты – и кудри… как-то непривычно. Но не переживай. Освоюсь.

Люси выходит на сцену, усаживается, выравнивает банкетку, кладет на клавиши тонкие пальчики. Майкл берет меня за руку. Я кошусь на него: глаза уже на мокром месте. Он сильнее сжимает мою руку и шепчет:

– Помнишь, какая она была маленькая? Как пыталась играть на пианино ножками?

Я бы хотела ностальгировать вместе с Майклом и тоже гордиться дочерью, но в мыслях у меня только одно – катастрофа на голове, жесткий колтун из кудряшек и завитушек, перманент кокетки начала прошлого века. Обычным мытьем от этой жуткой мочалки не избавишься. Я приговорена к кошмарному кошмару на ближайшие пять месяцев, если не больше.

Остаток дня Майкл избегает на меня смотреть и разговаривает исключительно с моими коленями. Кейтлин ноет, что хочет обратно мою “старую голову”. Джейк плачет, когда я прихожу за ним в детский сад. Я совершила чудовищную ошибку.

Вечером я достаю хорошие подставки под тарелки, которые купила в “Холлмарке” за сорок два доллара: ламинированные, блестящие, из толстого прессованного картона. Майклу – его место во главе стола – случайно достается подставка с большим, жирным пятном – грозовой тучей на пасторальных небесах. Тучные пятнистые коровы пасутся уже не при полном благолепии, а во мраке надвигающейся бури.

Майкл понуро ковыряет вилкой курицу в кукурузной панировке и пюре из сладкого картофеля.

– Что-то не так?

– Аппетита нет, – мямлит он.

– Устал на работе?

– Не особенно.

– Это из-за стрижки? – выпаливаю я. – Только честно.

Мой муж кладет вилку на стол. Дети смотрят на отца и ждут ответа, явно надеясь на авторитетное подтверждение их собственного нелицеприятного мнения. Майкл подносит салфетку ко рту и вздыхает:

– Может, и так. У тебя были такие красивые волосы. Ты очень привлекательная женщина, Джулс. Что тебе вдруг приспичило?

– Женский каприз, – отвечаю я. Самое идиотское оправдание на свете.

– Это не каприз, а ужас какой-то. – Майкл наконец-то смотрит мне в глаза. – Джулия, прости. Я не то имел в виду. Прости, прости!

– Ничего страшного. Ты прав. Действительно, ужас. – Я провожу рукой по волосам. Они трещат.

После ужина я долго-долго стою под очень горячим душем, намыливая голову шампунем с содой и уксусом, – говорят, это размягчает химию. Голова шипит и пенится, как макет вулкана на школьной научной выставке, но, когда я высушиваю волосы феном, они все равно выглядят кошмарно.

Из комнаты Джейка доносится смех. Что там происходит? Надеваю халат и заглядываю к нему. На полу в кружок сидят Майкл и дети. Между ними – Гомер в мантии из красной банданы.

– Приветствуем тебя, император Шмалла с планеты Шмалла галактики.

– Шмалла! – выкрикивают дети.

Гомер, который только что бегал кругами, резко, как по команде, останавливается и садится на задние лапки.

– Мы находимся на планете Шмалла, где нам выпала честь получить аудиенцию у самого императора, высокородного и досточтимого Шму-Шмаллы, – вещает в воображаемый микрофон Майкл. – На императоре Шмалла – традиционная красная мантия, так называемая мантия шмализмантичности. Согласно легенде, в династии Шму-Шмалла она передается из поколения в поколение и позволяет их королевским величествам предсказывать погоду, отыскивать кукурузные хлопья и какать где вздумается.

Дети хохочут. Майкл сияет от удовольствия. Он мастер сочинять чокнутые истории на ночь, и планета Шмалла – лишь часть его богатейшего репертуара. Есть еще сказки про незадачливого мистера Говняшку, который продает коровий навоз, потому что живет рядом с фермой, где навоза хоть отбавляй, и про глупого солдатика Джимми Ой-да-ай, который плачет как ребенок, если мама забывает положить ему в ранец конфеты.

– И смотрите, смотрите! Торжественный выход! Перед нами появляется премьер-министр планеты Шмалла, ее величавое кудрявство, Шминки Шмалла! Приветствуйте премьер-министра Шмаллы!

Подмигнув мне, Майкл двигается чуть в сторону и хлопает по ковру, приглашая сесть в кружок. Я втискиваюсь между ним и Люси.

– Вы удивитесь, дамы и господа, но премьер-министр тоже обладает магическими способностями и может в мгновение ока менять прическу. Майкл целует меня в нос и шепчет: – Люблю тебя.