Легенда о седьмой деве - Виктория Холт

Меллиора легко сжала бока пони, переводя его в легкий галоп. Я последовала ее примеру. Мы свернули с дороги и теперь ехали по траве. Вскоре Меллиора остановила лошадь перед странным скоплением камней, и я, чуть позже подъехав к ней — ее пони был резвее, чем мой, — увидела три каменные плиты, которые поддерживали четвертую, покоящуюся на них.

— Жутко! — произнесла Меллиора. — Посмотри вокруг. Никого не видно. Мы с тобой здесь совсем одни, Керенза. Мы и вот это. Ты знаешь, что это такое? Могильник. Много-много лет назад, три или четыре тысячи лет до Рождества Христова, люди, которые здесь жили, соорудили эту могилу. Эти камни невозможно сдвинуть с места, хоть всю жизнь старайся. Разве не странно… стоять здесь, рядом с этим сооружением, и думать о тех людях?

Я посмотрела на Меллиору. Ветер растрепал ее волосы, локонами спадающие на плечи. Она была как-то по-особенному хороша сегодня. И серьезна.

— Какие чувства порождает в тебе это место, Керенза?

— У меня такое ощущение, что нам отпущено очень мало времени.

— На что?

— На жизнь, на то, чтобы осуществить свою мечту, добиться того, чего хочется.

— Ты говоришь странные вещи, Керенза. И мне это нравится. Я не люблю, когда можно предугадать, что скажет человек в следующую секунду. Я всегда знаю, что скажет мисс Келлоу… и даже папа. Но не ты.

— А Джастин Сент-Ларнстон?

Меллиора отвернулась.

— Он почти не замечает меня. — В ее голосе звучала неприкрытая печаль. — Вот ты утверждаешь, что времени мало. Но ведь как долго приходится ждать, пока станешь взрослой!

— Ты так говоришь, потому что тебе всего пятнадцать лет. И когда тебе только пятнадцать, каждый год, кажется, длится целую вечность, потому что ты сравниваешь только с пятнадцатью годами. А когда тебе сорок или пятьдесят, год кажется короче, поскольку приходится сравнивать уже с прожитыми сорока годами.

— Кто тебе сказал это?

— Бабушка. Она мудрая женщина.

— Я о ней слышала. Бесс и Кит говорили о ней. Они говорили, что у твоей бабушки есть «силы» и что она может помогать людям. — Окинув задумчивым взглядом окрестность, Меллиора добавила: — Это называют дольменом. Папа говорил мне, что их построили кельты, корнуоллцы, которые были здесь задолго до англичан.

Мы привязали пони, пустив их щипать траву, а сами сели, прислонившись к камням. Меллиора рассказала мне о том, что говорил ей отец о памятниках древности в Корнуолле. Я внимательно слушала, чувствуя гордость оттого, что принадлежу к народу, который населял остров задолго до появления англичан и который оставил памятники на могилах усопших, до странности тревожащие душу.

— Мы, должно быть, находимся недалеко от владений Деррайзов, — заметила Меллиора. Она поднялась, давая тем самым понять, что готова снова сесть в седло. — Только не говори, что ты никогда не слышала о Деррайзах. Это самое богатое семейство в округе. Им принадлежат тысячи акров земли.

— Больше, чем Сент-Ларнстонам?

— Намного больше. Поехали. Давай поплутаем немного. Это так интересно: сначала заблудиться — а потом найти дорогу. — Меллиора, сев на своего пони, первая поскакала прочь. — Это довольно опасно! — крикнула она, обернувшись через плечо. Конечно, Меллиора опасалась скорее не за себя, а за меня, не столь умелую наездницу, как она. Натянув поводья, она вынудила пони остановиться. Я подъехала ближе, и мы пустили лошадей шагом.

— В пустоши легко заблудиться, потому что все выглядит одинаковым. Нужно найти межевые знаки, как вон тот остроконечный холм. Думаю, это холм Деррайз, и если это так, то я знаю, где мы находимся.

— Как вы можете это знать, если не уверены, что это тот самый холм?

Она рассмеялась.

— Поехали!

Мы двинулись в сторону холма. Дорога поднималась в гору. Теперь местность стала каменистой, а у подножия холма виднелось скопление огромных серых валунов, так что издали холм можно было принять за гигантскую человеческую фигуру.

Мы снова спешились, привязали пони к густому кустарнику и стали карабкаться вверх по холму, к его острому пику. Он был круче, чем нам показалось сначала, и, когда мы добрались до вершины, Меллиора смотрелась карликом рядом со сказочным гигантом. Она прислонилась к камню и заявила, что была права, утверждая, что это действительно владения Деррайзов.

— Посмотри! — крикнула она.

Проследив за ее взглядом, я увидела огромный особняк. Серые каменные стены, зубчатые башни с бойницами… Эта массивная крепость выглядела оазисом в пустыне, потому что дом стоял в окружении пышных садов. Я разглядела деревья, склонившиеся под тяжестью фруктов, и зелень обширных лужаек и газонов.

— Это поместье Деррайзов, — сообщила Меллиора.

— Оно похоже на замок.

— В самом деле. Знаешь, хотя эта семья считается самой богатой в восточном Корнуолле, на их роду лежит проклятие.

— Проклятие?! Это с таким-то домом и всем их богатством?

— О Керенза! Ты всегда думаешь только о материальных благах! Неужели ты никогда не слушаешь папины проповеди?

— Нет. А вы?

— И я — нет. Но я и без того знаю обо всех богатствах мира и тому подобном. В любом случае, несмотря на их богатство, над этой семьей висит роковое проклятие.

— Какое?

— Безумие. В этом роду есть сумасшедшие. Это иногда проявляется то в одном, то в другом представителе рода. Но теперь, как говорят люди, в этой семье нет сыновей-наследников, а значит, род Деррайзов закончится на этом поколении — и с ним семейное проклятие.

— Ну и хорошо.

— Они так не считают. Они хотят, чтобы их род продолжался. Люди всегда этого хотят. Не знаю, чем это объясняется.

— Это объясняется гордостью, — сказала я. — Словно ты никогда не умрешь, потому что частица тебя будет жить в твоих детях.

— Так чем же тогда дочери хуже сыновей?

— Дело в том, что дочери не носят имя родителей. Выйдя замуж, они становятся членами другой семьи — и род заканчивается, линия прерывается.

Меллиора задумалась.

— Выходит, что род Мартинов умрет вместе со мной. Подумать только! Ну, хоть род Карли будет продолжаться, ведь у тебя есть брат — ну, тот, который повредил ногу, когда упал с дерева.

Теперь, когда мы были очень близки, я не сомневалась, что могу доверять Меллиоре. Поэтому я рассказала ей правду о том давнем случае. Она выслушала меня молча.

— Я рада, что ты спасла брата. И рада, что Ким помог тебе.

— Вы ведь никому не расскажете?

— Конечно нет. В любом случае никто теперь ничего не сделает. Странно, правда, Керенза? Здесь, в тихой деревне, происходит столько удивительных событий, словно в большом городе, — и даже больше. Взять, например, семейство Деррайзов.