Желанная месть - Кейт Уолкер

– Я…

Она не успела ничего объяснить, потому что священник вышел вперед и момент был упущен.

Она действительно выглядела очень красиво.

О, он знал, что она будет прекрасно выглядеть. С первой минуты, когда он увидел ее через зал на балу, она его поразила.

– Если есть человек, которому известно о каких-либо законных препятствиях…

Голос священника то приближался, то отдалялся – так бывает с неисправным радиоприемником.

Пошли все куда подальше! Уж кто-кто, а он, Дарио, знает, почему им не следует жениться. Потому что сейчас происходит пародия на венчание, потому что это нарушает веру в подлинный брак.

Для себя он никогда не рассматривал возможность брака. Он не создан для этого. Но сам по себе брак… как мечта. Мечта, которая всю жизнь была у его матери и так и не осуществилась.

На секунду в голове промелькнула мысль: что будет, если он скажет «да», что ему известна причина, по которой брак не может состояться? Будет ли душа матери спокойно после этого там, на небесах?

Возможно, сейчас он выполняет ее самое заветное желание – пусть и посмертно – и женится. Но Дарио знал, что она хотела, чтобы он женился по любви.

Элис не просила любви. Все крутилось вокруг денег и вокруг Маркуса, чтобы тот никогда больше не стоял у нее на пути. А Маркуса не отпугнуть ничем, кроме официального брачного контракта, подписанного и юридически заверенного.

В этот момент священник закончил говорить со словами «и живите в мире». Наступила тишина. Рука Элис слегка дрожала в его руке.

Он посмотрел на нее, а она подняла на него лицо. Губы у нее дрогнули, зеленые глаза казались бездонными. Как она красива даже в простом облегающем платье из шелка вместо дорогого дизайнерского, которое он ожидал на ней увидеть.

И от церемонии бракосочетания он ждал большего. Свадьба леди Элис Грегори – светское событие, и можно было предположить, что это будет происходить достаточно пышно. А немноголюдная свадьба была в скромной деревенской церкви около того места, где родилась Элис.

Пальцы сжали ей кисть. Какая тонкая, хрупкая у нее рука! Незатейливость ее свадебного платья, неброскость макияжа и прически… В голову пришли слова «ранимая» и «нежная». Эти слова он раньше никогда не связывал ни с одной женщиной. Как связать это сейчас с ней и здесь?

– Дарио? – священник вернул его в действительность.

Дарио пропустил момент, когда его спросили: «Берешь ли ты в жены эту женщину?» Теперь все смотрели на него и ждали ответа.

Рука Элис нервно дернулась, и он крепко стиснул ей пальцы. Он не допустит никаких неприятностей на церемонии.

– Да, – ответил он твердым громким голосом и почти услышал вздох облегчения собравшихся в церкви. Он бросил быстрый взгляд на женщину рядом – ее глаза расширились от страха. Неужели она решила, что он не ответит?

– Элис?

Настала ее очередь ответить на вопрос священника. Ее ответ прозвучал торопливо и резче, чем она того хотела.

Дарио мысленно пообещал своей матери, что он будет вести себя с Элис подобающим образом. Она получит все, что хотела: деньги для родителей и свободу от Маркуса для себя. А еще сексуальное удовлетворение в постели.

– Да… – Это слово волновало Элис с утра, когда она проснулась. Слово, которое изменит ее жизнь. Как только она произнесет это слово, пути назад не будет. Она выйдет замуж за Дарио, предсвадебный контракт вступит в силу и свяжет их.

Но разве она не этого хотела? Если она не прошла бы через это, то пострадали бы родители. А любовные ласки Дарио… Мечты о нем преследовали ее ночью, эротические фантазии опутали ей мозг подобно клейкой паутине, и она просыпалась в холодном поту среди смятых простыней. Ее тело жаждет его. А сегодня ночью…

Она думает о горячей страсти, о сексе. Думает перед алтарем.

Дарио не отпускал ее руку, сжал сильнее. Неужели он подумал, что она может сбежать и оставить его с невыполненной частью их соглашения? Свои обещания он уже выполнил: отец не уставал повторять, что долги заплачены. Выходит, остался только ее долг. Неужели он думает, что она, забыв, чем ему обязана, схитрит и сбежит?

– Да, – повторила и услышала, как по рядам гостей пробежал приглушенный смех, словно она, повторив свое согласие, хотела подчеркнуть значимость ответа.

Но на лице Дарио не было и намека на улыбку. Он выглядел серьезным и строгим, а глаза походили на глубокие темные озера, в которых можно утонуть.

У Элис хватило сил дождаться конца службы. Обеты произнесены, кольцо у нее на пальце, другое, большое и широкое, у Дарио. Их объявили мужем и женой.

– Вы можете поцеловать новобрачную… – Слова стучали у нее в мозгу, когда Дарио приподнял ее и обнял, прижав свои твердые губы к ее рту. Она припала к нему, чтобы не упасть.

Момент, казалось, длился вечно. Наконец Дарио отпустил ее. Ухо было как раз на уровне его рта.

– Пусть хоть кто-нибудь заявит, что все прошло не по-настоящему, – пробормотал он, услышав, как по церкви прокатился шум аплодисментов. – Приветствую вас, синьора Оливеро.

Почему прямо не сказать: «Приветствую вас в своей постели»?

Они шли обратно по проходу, она держала Дарио под руку и улыбалась родителям и знакомым. Только сейчас она поняла, что почти все гости были из ее окружения, и лишь несколько человек, друзей Дарио, прилетели из Италии.

Дарио, высокий и внушительный, любезно кивал всем, принимая поздравления, но улыбка на его лице напоминала неоновую рекламу, а глаза не улыбались. Он бросал взгляды то налево, то направо, ища кого-то. Но тот, кого он хотел видеть, не появился.

Они вышли из церкви на залитые солнцем ступени. Элис стало горько за него. Его мать умерла, а единственный член семьи, о котором она знала, был Маркус, который едва ли стремился попасть на венчание.

– Мне очень жаль… – шепнула ему Элис.

– Жаль? – Он повернулся к ней.

– Моя семья… Они заполонили собой всю церковь, а ваша…

– Не важно. – Он нахмурился. – Так уж случилось.

– Но вы…

– Элис, все в порядке. Я не семейный человек, так что важно одно – это мы.

В эту минуту легкий ветерок нагнал большое облако на солнце. Элис стало холодно. Отчего? Оттого что скрылось солнце или от ответа Дарио, что он не семейный человек?