Зеркало любви - Наталия Вронская

Орлов, памятуя о недавней беседе с приятелем, вечером от актрисы направился к князю, весь кипя желанием поделиться подробностями новейшей проделки Ловича. Он подробно изложил весь план Никите Александровичу. Точнее, все то, что узнал сам, а узнал он не так и много.

Орлов подумал, что эта девушка та самая, о которой они вчера толковали с Никитой. Отчего-то князь близко к сердцу принял эту их прошлую беседу. Значит, ему будет небезынтересно то, что он, Орлов, сможет нынче ему сообщить.

Князя Никиту Орлов застал дома. Тот сидел в печали и тоске, размышляя над своей любовной неудачей, и придумывал, что бы ему еще предпринять. Ретивое[8]князя разошлось не на шутку. Но столь сильные чувства притупили в нем обычную его изобретательность. Никогда он не пасовал перед обстоятельствами, и в былые времена всегда знал, что предпринять, дабы понравиться девице. Но никогда он не был так влюблен, как нынче. Так влюблен, что и себя уже не помнил.

– Что же, у меня для тебя новости! – возвестил ему Орлов, едва войдя в дом князя.

Лакей, впустивший его, был упрежден барином, что тот никого не хочет видеть. Однако это распоряжение он благополучно забыл, а может, и не собирался его выполнять, как это часто за ним водилось и за что ему неоднократно попадало от господ. Но тут эта забывчивость оказалась весьма кстати.

– Новости о нашем общем знакомом Ловиче, – прибавил Орлов.

– А что такое? – меланхолично спросил Никита.

Одного имени соперника ему уже было недостаточно, чтобы разозлиться. Он уже столько всего передумал за вечер, что изрядно утомился и теперь пребывал в некоторой апатии. Тут Орлов выложил князю всю слышанную им историю. При этом известии равнодушие Никиты как рукой сняло. Он подскочил и, не сводя глаз с Орлова, попросил его повторить все еще раз.

– Но как ее имя? Как имя? – спросил Никита.

– Ну, этого я не знаю. Думаю, это та девушка, о которой мы говорили в прошлый раз, – Орлов уселся и закинул ногу на ногу.

– Если это та, о ком я думаю… – тихо произнес Никита Александрович.

«Маша! Это она!» – у него вдруг не стало никаких сомнений.

Она так любила его, доверяла этому негодяю!… Доверила ему и жизнь, и честь, а он… так воспользоваться наивностью и доверчивостью девушки…

«Но, может, это не она, не Маша? Трудно решиться на такое против девушки, у которой есть заступники. Она не сирота, дворянка, из рода старого и известного… Но если это все же она… Да, это, несомненно, Маша! Больше быть некому!»

Никита похолодел, подумав, что может произойти с девушкой в руках этого подлеца. Лович собирался погубить невинное создание… Ее жизнь будет кончена…

– Так она не знает, что ее хотят обмануть… – пробормотал он вслух. – Вот в чем разгадка… И что за гнусная проделка!

– Что ты говоришь? – спросил Орлов.

– Надобно поспешить, упредить эту дрянь… Остановить его! – вскочил Никита. – Когда это должно произойти? Когда, Николай?

– Все назначено, кажется, на завтра… Но, быть может, я и ошибаюсь и это «венчание» состоится нынче… – недоуменно ответил Орлов.

Он не ожидал такой прыти от приятеля. Надо же, как его задело это известие. Впрочем, тут замешана женщина, и, как знать, может, Никита и знает, о ком идет речь.

– Да как же ты не узнал толком! – закричал Никита.

– Да моя актриска и сама толком не знает когда!

– Но когда, когда этот актер должен туда явиться, в эту церковь? Это он ей сказал?

– Ах, прости меня, братец, но я не догадывался, что тебе это так важно! Но ежели это сегодня…

– Ежели сегодня, то я еду тотчас же! Я, кажется, понял, против кого задумана эта история. Я должен предупредить ее… То есть их… Все семейство… Надобно успеть!

Никита, не медля ни одной минуты, выбежал из комнаты и велел седлать коня.

– Позволь мне ехать с тобой! – крикнул вслед ему Орлов.

– Нет! – твердо ответил Никита. – Дело это деликатное, семейное. Оно затрагивает честь молодой особы и посторонним о нем знать не след. Думаю, что у отца молодой особы сыщется достаточно средств, чтобы остановить преступление!