Соблазненный обольститель - Изобел Карр

Ливи не боялась грозы, но ей приходилось видеть и взрослых женщин, рыдавших от ужаса при виде молнии. Одна из горничных в Холиншеде впадала в панику при малейшем рокоте грома. Однажды девушка так отчаянно билась в истерике, что экономке пришлось приводить ее в чувство пощечинами.

Бет прерывисто вздохнула, подбородок ее дрожал. «Интересно, как сильно я промокну, добираясь пешком до Арлингтон-Хауса под хлещущим дождем?» – задумалась Ливи. Она разгладила ладонями юбки. Шелковое платье в такой день далеко не лучший выбор.

– Простите, мадам, – решившись, обратилась она к леди в шляпке-тюрбане. – Наверное, вам с девочками экипаж нужнее, чем мне. Я взяла с собой зонт, и мой дом не так уж далеко отсюда. – Бедняга Питер промок насквозь, отметила про себя Ливи. Он сможет дойти пешком, ему уже все равно.

– Благодарю вас, – неуверенно отозвалась дама. – Вы очень любезны. Но нам, право, неловко.

– Питер, – распорядилась Ливи, – помогите, пожалуйста, дамам сесть в экипаж.

Согнав с лица удивленное выражение, лакей взял зонт Оливии и почтительно проводил к карете вначале мать семейства, а затем и девочек, одну за другой.

– Могу я оставить у вас покупки? Позднее я кого-нибудь пришлю за ними. – Ливи махнула рукой в сторону груды свертков и картонок со всевозможными мелочами, купленными во время прогулки по Пэлл-Мэлл.

Галантерейщица энергично кивнула, кружевные оборки на ее чепце заколыхались.

– Вам нет нужды кого-то посылать, миледи. Мой внук сейчас доставляет товар другим покупателям, я отправлю его к вам, как только он вернется.

В дверях показался мокрый, покрытый грязью Питер с зонтом в руке.

– Дождь льет как из ведра, миледи, – проскользнув в зал, пробормотал он. Выражение лица слуги ясно выдавало его мысли: только сумасшедшая могла в такую погоду отдать экипаж семейству какого-нибудь адвокатишки из Олд-Бейли[7].

Ливи шумно перевела дыхание, собираясь с духом. «В конце концов, мне никогда особенно не нравилось это платье, – мысленно заключила она. – Бледно-желтый цвет не слишком-то мне идет».

Едва она вышла на улицу, как налетевший ветер подхватил ее и потащил, яростно хлеща юбками по ногам. Ливи споткнулась и едва не упала. Нервно хихикая, она крепче вцепилась в зонт. Казалось, ноги вот-вот оторвутся от земли и она взмоет к облакам. Добравшись до угла, Оливия уже горько сожалела о своем великодушном поступке.

– Меня впору причислить к лику святых, – проворчала она, дожидаясь, пока проедет чья-то карета, прежде чем перейти улицу. Кучер скрючился на козлах, словно горгулья, нахлобучив шляпу на глаза и высоко подняв ворот плаща.

Внезапно резкий порыв ветра вывернул зонт наизнанку у Ливи в руках, ее возмущенный возглас утонул в шуме ливня. Всего за несколько мгновений она промокла насквозь, словно ее бросили в Темзу. Молча взяв у нее зонт, Питер попытался вернуть ему прежний вид. Но когда спицы со щелчком встали на место, новый мощный шквал вырвал зонт из рук лакея и унес вместе со шляпкой Оливии.

При виде красного от негодования лица слуги Оливия едва не вскрикнула.

– Блюдо убежало вместе с ложкой, – сказала она со смехом, хотя к глазам ее уже подступали слезы. – Не беда, Питер. При таком урагане от зонта мало проку.

Экипаж остановился в нескольких футах от них, а в следующий миг дверца распахнулась, и показалась голова мадам де Корбевиль.

– Садитесь в карету, дорогая! – крикнула графиня сквозь завывания ветра, взволнованно махая рукой. Ливи побежала к экипажу, оскальзываясь и спотыкаясь на мокром булыжнике. Питер помог ей подняться на подножку, едва ли не забросив в карету. Дверца захлопнулась с грохотом почти таким же оглушительным, как удар грома, раздавшийся мгновение спустя. Обессиленная Ливи откинулась на подушки. Карета слегка накренилась, когда лакей забрался на козлы и уселся рядом с кучером.

Отбросив с лица мокрые волосы, Оливия собрала их в узел на затылке. Холодные ручейки полились ей за шиворот, и она невольно поежилась.

– Вы появились как нельзя более вовремя, мадам.

Сестра Девира улыбнулась в ответ. Сейчас, с шаловливой гримаской на лице, она еще больше, чем обычно, походила на брата.

– Рада, что оказалась вам полезна, – проговорила графиня, вытягивая из кармана и подавая Ливи большой, отделанный кружевом платок. – Давайте-ка отвезем вас домой и высушим, пока вы не простудились.

– Уверяю вас, я вовсе не нежный цветок, – запротестовала Ливи, принимая платок. Графиня подтолкнула ближе к Оливии горячий кирпич, согревавший ей ноги. Скинув мокрые туфли и оставшись в чулках, Ливи с блаженным вздохом поставила ступни на пышущий жаром кирпич. – К тому же, – добавила она, стягивая сырые перчатки, – слабого дождика недостаточно, чтобы заставить меня пропустить предстоящие лодочные гонки.

– Будет ужасно досадно, если вам придется трястись в экипаже по дороге в Ранела-Гарденз[8]вместе со мною и с вашим отцом, вместо того чтобы, присоединившись к Ролли и его гребцам, прокатиться с ними на лодке, – весело проговорила графиня, одарив Ливи многозначительным взглядом.

– Будет досадно? Кому? – спросила Ливи, вытирая лицо платком.

Карета угрожающе накренилась под натиском ветра, и Ливи, выронив из рук вышитую тряпицу, напряженно застыла, стараясь не поддаваться панике. Казалось, экипаж вот-вот опрокинется набок, словно корабль, который вытащили на сушу, чтобы очистить днище от ракушек и водорослей.

– Думаю, нам обеим, – с невозмутимым апломбом отозвалась сестра Девира. Темные глаза ее насмешливо сверкнули. Ливи поймала себя на том, что сидит с открытым ртом. Она тотчас стиснула зубы, а мадам де Корбевиль залилась мелодичным смехом. – Простите меня, – покаянно проговорила графиня, и в тот же миг карета с грохотом остановилась. – Когда-нибудь я снова научусь не давать воли языку, как это принято в Англии. Но одно из великолепных преимуществ в жизни вдовы, будь она англичанкой или француженкой, – это свобода. N’est-ce pas?[9]

Ливи кивнула, чувствуя себя неуклюжей провинциалкой и отчаянно завидуя очаровательной раскованности и непринужденности графини. Дверца кареты распахнулась, в щель с воем ворвался ледяной ветер – буря еще свирепствовала. С лязгом откинулась подножка.

– Au revoir[10], – крикнула сестра Девира вслед бегущей к дому Ливи.

Угли под решеткой тихонько потрескивали, и Ливи зябко вытянула ноги ближе к теплу, мечтая о добрых крепких поленьях, которыми обычно топили в Холиншеде. Как ни пыталась она согреться у маленькой жаровни, полной горячих углей, – ничего не получалось. Вдобавок ей не удавалось избавиться от мыслей о случайной встрече с сестрой Девира.