Небесный огонь - Мелани Роуз

— И…

— Судя по обнаруженным повреждениям, у нас нет уверенности в том, что ваша память когда-нибудь вернется. Мне очень жаль.

Некоторое время мы молчали, ошеломленные чудовищным диагнозом.

— Вы обязаны что-нибудь сделать! — наконец сбивчиво заговорил Грант. — Не может быть, чтобы в наш век медицина была бессильна против этого!

— Грант, — тихо сказала я, — мне кажется, я уже знала о том, что моя память больше не вернется. Доктор не виноват.

— Я не понимаю, как такое возможно.

Грант обхватил голову руками и застонал. Он выглядел потрясенным, словно только сейчас, в первый раз после несчастья, осознал, что его жизнь изменилась навсегда.

— Височные доли весьма уязвимы при перебоях подачи кислорода в мозг, — продолжал доктор Шакир, словно его медицинские подробности могли помочь нам перенести страшную новость. — Они, в свою очередь, повреждают электрическую сигнальную систему мозга. Однако чудо состоит в том, мистер Ричардсон, что Лорен, по всей видимости, не страдает от других симптомов. Я надеюсь, что она сможет вести нормальную жизнь.

Он повернулся ко мне.

— В начале следующей недели я записал вас на прием к нашему консультанту по психиатрии. Возможно, разговор со специалистом поможет вам привыкнуть к своему состоянию.

Я взяла у доктора Шакира бланк с отмеченной датой консультации и сжала руку Гранта.

— Это не конец света, Грант, — попыталась я успокоить его. — Вместе мы справимся.

Он кивнул, кусая губы, и вышел из палаты, чтобы подождать вместе с детьми, пока я приготовлюсь к выписке и смогу поехать с ними «домой».

Я быстро оделась, стараясь не задеть свежие повязки с антисептической мазью, которые сестра Салли сменила на ожогах. А эта Лорен стильная штучка, подумала я, взглянув на себя в зеркало. Она ни за что бы не удостоила вниманием невзрачные брючные костюмы и скучные юбки нейтральных тонов, которые я обычно надевала на работу, и наверняка не разгуливала дома в джинсах и растянутом свитере. Теперь на мне были изящные черные брюки из тонкого трикотажа и черная футболка под расстегнутой замшевой рубашкой светло-коричневого цвета. Для завершения образа Грант принес несколько украшений: витую золотую цепочку, такой же браслет и клипсы, а еще красивые золотые часы и кольцо, вероятно обручальное, усыпанное бриллиантами и сапфирами, которое сам надел мне на палец, прежде чем увести детей.

Застегивая клипсы, я вздрогнула от боли и подумала: надо бы при первой возможности проколоть уши.

В тумбочке оставались кое-какие вещи Лорен, я прихватила их и поблагодарила сестру Салли за все. Доктор Шакир не появлялся в палате после того, как принес печальные новости о моем состоянии, словно чувствовал себя виноватым и не мог смотреть нам в глаза. Я попросила сестру поблагодарить его от моего имени.

А может, бедный доктор просто устыдился своих подозрений в мой адрес, ведь Лорен оказалась вовсе не притворщицей, а действительно потеряла память?

Когда я вошла в игровую комнату, Грант робко улыбнулся. На коленях у него сидел Тоби. Они рассматривали книжку, но я видела, что мысли Гранта далеко. Софи следила, как Николь одевает куклу, и строго выговаривала ей, что та все делает неправильно. Тедди, нахохлившись, сидел в углу, прижимал к груди свой мяч и что-то тихо напевал.

— Ты чудесно выглядишь, — дрогнувшим голосом сказал Грант.

Дети одновременно подняли головы.

— Мамочка, ты поедешь с нами домой? — спросила Софи.

Тоби слез с отцовских коленей и бросился ко мне. Он подбежал на несколько мгновений раньше Николь, которая обвила руками мою талию.

Набрав в грудь воздуха, я посмотрела на них и выдавила улыбку.

— Да, кажется, поеду.