Шопоголик и сестра - Софи Кинселла

— Подождут. Ничего не поделаешь. Если клоуна нет, значит, его нет.

— Но…

— Я их чем-нибудь займу! — вызываюсь я, даже не успев подумать.

— Ты? — обе так и уставились на меня, открыв рты.

— Ну да, я.

Ха! Сейчас они увидят, кто тут лучшая подруга, надежда и опора нашей Сьюзи.

— Бекки… ты правда хочешь занять детей? — Сьюзи явно встревожена.

— Легко! — уверенно говорю я.

— Но…

— Сьюзи… — я кладу руку ей на плечо, — прошу тебя, не волнуйся. На десять минут меня точно хватит.

О господи.

Это просто жуть какая-то.

От шума даже собственных мыслей не слышно. Вообще ничего не слышу, кроме визга двадцати ошалевших ураганчиков, мечущихся по комнате.

— Э… привет, детишки… — начинаю я. Но вопли только нарастают. Тут точно кого-то режут, только не видно кого.

— Сесть всем! — рявкаю я, перекрывая общий визг. — Сидеть!

Но им хоть бы хны. Взбираюсь на стул и складываю ладони рупором.

— Каждый, кто сейчас сядет, — рычу я, — получит КОНФЕТУ!

Вопли тут же глохнут, и все двадцать исчадий ада с грохотом плюхаются на пол.

— Здравствуйте, дети! — весело говорю я. — Я — Чудачка Бекки! — и в доказательство дергаю головой. — А теперь все хором скажем: «Здравствуй, Чудачка Бекки!»

В ответ — тишина.

— А где моя конфетка? — ноет одна из девочек.

— Э…

Роюсь в своей сумке, но там нет ничего, кроме леденцов со снотворным эффектом (купила для перелета — чтобы легче перенести разницу во времени).

А может, все-таки…

Нет, нет.

— Позже! — обещаю я. — Посидите смирно — получите конфетки.

— Да этот клоун — вообще отстой! — говорит мальчик в рубашке от Ральфа Лорана.

— Я — не отстой, — с достоинством заявляю я. — Вот, смотрите!…

Прикрываю ладонями лицо, потом отнимаю их:

— Ку-ку!

— Нашла малышей! — ворчит мальчик. — Фокусы давай!

— А песенку хотите? — торгуюсь я. — Лодка-лодочка, плыви… лай-ла-ла-ла-ла, греби…

— Фокус! — пищит девочка.

— Фокусы хотим! — вопит мальчик.

— Фо-ку-сы! Фо-ку-сы!

О боже, теперь хором скандируют. Мальчишки молотят кулаками по полу. Еще секунда — и они опять начнут мутузить друг друга. Так, фокус-покус. Я судорожно соображаю. Знаю ли я вообще какие-нибудь фокусы?

— Ладно! — в отчаянии соглашаюсь я. — Будет вам фокус. Смотрите!

С интригующей улыбкой развожу руки в стороны, затем прячу их за спиной.

Через рубашку расстегиваю лифчик. Еще бы вспомнить, какого он у меня сегодня цвета.

А, да. Ярко-розовый с бантиками. Прекрасно.

Все затихли и смотрят, раскрыв рты.

— Ты что делаешь? — таращит глаза одна из девчушек.

— Подожди, сейчас увидишь!

Пытаясь сохранить таинственный вид, спускаю с плеча одну бретельку, потом другую и продеваю в них руки. Дети не сводят с меня глаз.

Ко мне вернулась уверенность. Похоже, недурно у меня получается. Может, у меня от природы талант фокусничать!

— Смотрите внимательно! — говорю я загадочно. — Сейчас что-то… появится!

Кое— кто из зрителей вскрикивает от неожиданности.

Сейчас бы барабанную дробь.

— Раз… два… три! — Рывком выдергиваю из рукава свой ярко-розовый бюстгальтер и поднимаю его над головой. — Опля!

В комнате — буря восторгов.

— Она показала фокус! — вопит рыжий пацаненок.

— Еще! Давай еще! — кричит девочка.

— Еще раз показать? — расплываюсь я в довольной улыбке.

— Дааааааааааааа! — дружно вопят дети.

— Не стоит, — отчетливо и резко слышится от двери.

Повернувшись, я вижу Лулу — она смотрит на меня с неприкрытым ужасом.

О нет.

Боже. В руке у меня все еще болтается лифчик.

— Они просили фокус, — объясняю я и пожимаю плечами, будто не вижу в этом ничего предосудительного.

— Вряд ли дети способны оценить «фокусы» такого рода! — вскидывает брови Лулу. Потом поворачивается к детям с широкой улыбкой идеальной мамаши: — Кто хочет поиграть с мистером Весельчаком?

— Мы хотим играть с Чудачкой Бекки! — орет мальчик. — Она сняла лифчик!

Черт.

— Чудачке Бекки пора… по делам! — весело сообщаю я. — Но мы с вами еще увидимся, детки!

Стараясь не смотреть в сторону Лулу, комкаю свой лифчик, запихиваю его в сумку и, пятясь, выхожу из комнаты. Иду к буфету, где Люк угощается семгой.

— Что с тобой? — удивленно спрашивает он. — Ты вся красная.

— Ничего… — Я хватаю его бокал и отхлебываю щедрый глоток шампанского. — Все нормально.

Но все ужасно.

Я жду, когда отчалит Лулу, чтобы поговорить со Сьюзи наедине, но эта нахалка все время рядом. То готовит чай для детей, то убирает за ними. Только я вызовусь помочь, она уже тут как тут — с тряпочкой, с чайничком или с советом мудрой мамочки. Они со Сьюзи все время тараторят о детях, и я даже слова вставить не могу.

Только в десять вечера Лулу наконец проваливает, а мы со Сьюзи остаемся на кухне одни. Сьюзи сидит у плиты, кормит ребенка и зевает во весь рот каждые три минуты.

— Классное было свадебное путешествие? — тоскливо спрашивает она.

— Просто великолепное. Бесподобное. В Австралии нас возили туда, где можно нырять с аквалангом, и…

Я замолкаю, потому что Сьюзи снова зевает. Пожалуй, расскажу завтра.

— А как ты? Как живется матери троих детей?

— Ну, сама понимаешь, — слабо улыбается она. — Хорошо. Только устаю очень. Вся жизнь изменилась.

— И… вечно с тобой рядом Лулу, — как бы невзначай роняю я.

— Она такая замечательная, правда? — оживляется Сьюзи.

— Э… да. — Я медлю, чтобы не наломать дров. — Хотя, по-моему, любит покомандовать…

— Покомандовать? — Сьюзи в шоке. — Бекки, как ты можешь? Да без нее я бы тут не выжила! Она мне так помогает!

Я тут же иду на попятный:

— Ну конечно. Я не то хотела…

— Она-то знает, каково мне сейчас, — вздыхает Сьюзи. — У нее самой уже четверо! Она меня понимает.

— Ясно.

А я не понимаю. Вот на что намекает Сьюзи.