Фантом страсти, или Шестьдесят оттенков синего - Луиза Дегранж

Тяжелая дверь, натужно скрипя древними петлями, впустила оголодавшую молодую жену в чрево замка – кухню гигантских размеров.

Здесь витали преаппетитнейшие ароматы и возбуждающие желание запахи.

Диана поспешно наградила Томаса, своего Томаса спонтанным поцелуем.

Кухня поражала габаритами.

– Ух ты!

Здесь наверняка когда-то колдовал над изысканнейшими блюдами шеф-повар с дюжиной помощников и сотней поварят.

– Вау!

Диана застыла посередине гибридного пространства, изумительно соединяющего кухонные и столовые атрибуты.

Томас, ее Томас жестами заправского иллюзиониста принялся открывать тяжелые дубовые панели.

Кованые ручки в виде львиных голов твердо и звонко постукивали, демонстрируя суперсовременную начинку шкафов.

Посудомоечное чудо с полным циклом.

Диана качнула высокий стул с резной спинкой.

– Томас!

Широкоформатный телевизор с диагональю в пятьдесят дюймов.

– О, Томас!

Диана обогнула массивный стол с полированной гладью и двумя подсвечниками на краях.

– Томас!

Микроволновая печь, работающая в ста двадцати режимах.

– О, Томас!

Диана показала язык тупой кабаньей голове, нависающей над разделочной доской.

Чайно-кофейный агрегат, сияющий никелированными краниками.

– О!

Диана, протанцевав, зацепила вихляющим бедром каминные щипцы, с грохотом упавшие на пол.

– О-о!

Стиральная машина, функционирующая в ночном бесшумном режиме.

– Томас!

Вся хай-тековская гвардия собралась в одном месте ради Дианы.

– О, То-о-о-мас!

Диана пообещала сама себе, что непременно издаст точно такой же вскрик в супружеской постели, которой все равно им не миновать.

– О-о-о!

Нет, молодой жене четвертого поколения определенно нравилось ощущать себя хозяйкой этого волшебного сочетания – средневековой традиционности с последним писком бытовой моды.

Грандиозная кухня-столовая была исполнена в дизайне неумеренного обжорства.

На стенах висели начищенные медные кастрюли чудовищных объемов, медные блестящие сковороды, напоминающие рыцарские щиты, наточенные топоры для разделки туш и прочая утварь, без которой почти невозможно соорудить даже элементарного мороженого с цукатами, не говоря уж о жареных лягушках, фаршированных улитках и печенье «Руаяль».

И посудное роскошество, и наличие предметов мечты, и гигантский камин с искусственной подсветкой имитационных бревен сделали Диану абсолютно счастливой, какой ей еще не довелось быть в скупой на подобные сюрпризы жизни.

Томас, ее Томас, не останавливающийся ни перед чем, чтобы доставить истинную радость новой супруге, продолжил демонстрацию кухонных таинств.

Особое место занимали суперхолодильники с многочисленными специализированными ячейками.

Отделение для твердого сыра.

Отделение для мягкого.

Отделение для овечьего.

Отделение для козьего.

И даже для верблюжьего, с весьма специфическим ароматом.

У Дианы засвербило в носу.

Но она удержалась от чихания, дабы не вызвать у пожилого джентльмена приступ мнительности насчет правильности выбора пышущей здоровьем невесты, то есть жены.

Диана заглянула в нутро соседнего холодильного монстра.

Здесь имелись ячейки для экологически безупречных яблок – на каждом плоде красовалась голографическая бирка, подтверждающая качество.

Такими же бирками, удесятеряющими стоимость продукции высшего качества, были снабжены:

И эквадорские бананы, созревшие в естественных условиях.

И персики с цейлонских предгорий.

И абрикосы с Ближнего Востока.

И ананасы с островного архипелага.

Джон Крейг-младший обратил внимание ошалевшей от фруктово-овощного изобилия супруги на угол, который занимали морозильные шкафы-монстры.

Диана и не знала, что, оказывается, недавно разработана новая криогенная технология, позволяющая сохранять не только витамины и прочие полезные вещества, но и все питательные качества, вплоть до малейшего вкусового оттенка.

На диетической свинине тоже имелась соответствующая бирка.

И на говядине.

И на телятине.

И на баранине.

И на конине.

И на индейке.

И на курице.

И на гусятине.

И на страусятине.

Диану обрадовало, что Томас, ее Томас не оказался заядлым вегетарианцем или, что еще хуже, фанатичным веганом.

Но дольше всего пожилой джентльмен и молодая особа задержались у хранилища морепродуктов.

Креветки.

Омары.

Мидии.

Кальмары.

У стойки с красными винами Диане взгрустнулось.

Если бы ее несчастная, невезучая, не умевшая устроить свою жизнь покойная матушка воскресла на полчаса, чтобы узреть эту кухню…

У стойки с белыми винами Диана вновь обрела новобрачное счастье.

Притащить бы сюда того кладбищенского скептика, могильного ковбоя Ральфа – пусть бы убедился в безосновательности надуманных опасений.

У бочонка с коньяком двадцатилетней выдержки Диане впервые в жизни захотелось напиться вдребадан.

За Томаса, ее Томаса!

Муж тут же был дважды награжден искренними поцелуями.

Губы невозмутимого супруга приняли благодарную нежность с потомственной сдержанностью и врожденным благородством.

– Дорогой, ты не представляешь, в каком я восторге!