Будь со мной нежным - Кира Фарди

— Куда лезешь, дура! — рычит Ангел и выворачивает руль.

Джип с трудом вписывается между соседними машинами. Тормоза визжат, клаксоны заходятся в истерике, а мы с Ульяной валимся друг на друга. От адреналина, ударившего в кровь, заходится в бешеной пляске сердце.

Личный Армагеддон, не иначе!

— Следи за дорогой, шутник! — орет Седых, опомнившись.

У нее тоже дрожат руки, она пыталась за что-нибудь ухватиться, в результате вцепилась в меня. В вытаращенных глазах паника. Так непривычно видеть себя, бьющегося в припадке, что даже противно.

— Уже нормалек!

Действительно, машина вписывается в поток и движется ровно. Мы отделались легким испугом и несколькими матами от ошалевших водителей.

— Где ты набрался этих словечек? — кривлю губы я: терпеть не могу дворовый сленг.

— А разве люди так не говорят?

— Проехали, — машу рукой, что взять с этого неземного товарища. — И почему же нас будет трое? — спрашиваю уже Седых.

— У меня собака есть.

— Никаких собак в своей квартире я не потерплю! — возмущаюсь я.

— Без Сэми не поеду!

— Да, пошла ты!

Бесит!

Каждое слово девицы бесит и выворачивает нервы наизнанку. Так бы и заехал в сопатку, одно останавливает: свою же рожу портить буду, а не хочется. Сжимаю пальцы в кулаки, длинные ногти впиваются в кожу, со злости растопыриваю их и отворачиваюсь к окну. «Сегодня же эти царапалки обрежу! Нужно успокоиться! Нужно успокоиться!» — внушаю себе.

И все равно: бесит!

Ангел останавливает машину во дворе дома Ульяны.

— Сколько тебе надо времени, чтобы собрать вещи? — спрашивает он ее.

— Час.

— Полчаса, не больше! — ворчу я. — Ждать не буду!

— А ты иди за ней, — толкает меня Ангел.

— Зачем?

— Как думаешь, если чужой мужик полезет в квартиру девушки, что соседи скажут?

— Ек-макарек! Вот попал!

Выползаю из машины и плетусь за Ульяной. Она держит в руках свою сумочку, вытаскивает ключи и замирает перед дверью подъезда. Большой мужик с дамской сумочкой выглядит смешно. Кажется, она тоже соображает, поворачивается, дожидается, пока я подойду, и сует ключи мне.

— Открывай.

— А сама что?

— Соседка смотрит.

Оглядываюсь: действительно, на балконе первого этажа вижу седую голову в кудряшках, обрамляющих сморщенное старческое лицо. Бабка держит в руках театральный бинокль.

— А это ей зачем? — кручу в руках связку ключей, не могу найти нужный от магнитного замка.

— Чтобы в мельчайших подробностях знать все и обо всех, — горячо шепчет Седых. — Бабка живет новостями и охотно делится ими со всем двором. Шевелись!

— Ты бы еще с десяток ключей на одно кольцо навешала!

— Не твое собачье дело!

Ну, что за вредная девка! Бесят такие! Ненавижу! Еще и эти титьки мешают, лямка ползет, между ног свербит, в туалет хочу. И как, скажите на милость, мне это делать?

К черту все!

От злости роняю ключи, подбираю и, выпрямляясь, ловлю любопытный взгляд из-за стекла. Я наконец открываю дверь, но зайти в подъезд мы не успеваем: распахивается балконное окно, и женщина высовывается наружу.

— Ульяна, а это кто с тобой? Жених?

Бабка сверлит меня взглядом, а я смотрю то на Ульяну в моем теле, то на Ангела, который размахивает руками в машине.

— Нет, баба…

Начинает отвечать Седых и толкает меня локтем в бок. Я встряхиваюсь и открываю рот:

— Нет, баба…

— «Нюра», — подсказывает одними губами Уля.

— Нет, баба Нюра, — пищу я. — Это знакомый по работе.

— Симпатичный знакомый. Ты смотри там, не шали! Матери вмиг позвоню!

Я хватаю Седых за руку и толкаю ее в подъезд. Только здесь делаю первый судорожный вдох, словно сидел долго под водой и исчерпал все запасы воздуха.

— Ну, бабка!

— Поднимайся быстро, она еще и в глазок смотреть будет.

Я чуть ли не бегом взлетаю по ступенькам на второй этаж, у квартиры Уля отбирает ключи и распахивает дверь. Слышу стук частых коготков, и в прихожую врывается корги. Собачка радостно взвизгивает, бросается ко мне, но, не добежав пару шагов, тормозит, начинает метаться, потом с размаху плюхается на поту. Из ее пасти выплескивается обиженный и тоскливый вой.

— Сэми, крошка, — ласково приговаривает Ульяна и идет к ней. — Это же я, не бойся!