Охота Грифа - Сусанна Ткаченко

В общем, к городской больнице я подъезжала настроенная весьма решительно и, набрав Грифина, сухо ему сообщила о том, что мы на стоянке, а затем отсоединилась, не дожидаясь его ответа. А то взял манеру первым трубку бросать!

Вытащила Павлушку из детского кресла, вручила маленький букетик ромашек и астр, который мы купили по дороге. А потом присела перед ним и провела инструктаж — на ходу я ему про ещё одно знакомство рассказывать не стала.

— Сынок, сейчас мы пойдём навестить в больнице твою бабушку Свету. Очень тебя прошу, будь хорошим мальчиком и разговаривай с ней, как будто давно знаешь, — вообще-то он у меня очень контактный и со всеми разговаривает, будто всю жизнь знает, но я подстраховалась. — А ещё, как войдем в палату, поздоровайся и подари ей цветочки. Хорошо?

— Какая моя бабушка Света? Как у Миши из сада? — уцепился за важное Пашка.

За Мишей часто в сад приходила бабуля, и мы ходили домой вместе.

— Да. Только у Миши — Зина, а у тебя будет Света.

— Ух ты! А где она раньше была? — а вот ответ на этот вопрос я придумать не успела...

— А раньше, малыш, она про тебя не знала, — раздался за спиной голос Грифина.

Я вздрогнула, резко поднялась, взяла Павлушку за руку и уставилась на его папашу с предупреждением. Если он собирается порочить меня перед сыном, я этого просто так не оставлю.

— Мам, а это кто? — мигом заинтересовавшись незнакомым большим дяденькой, спросил Павлушка, подергав меня за руку.

Грифина он разглядывал с огромным любопытством.

— Привет, Павел, а я твой папа, — теперь Грифин опустился перед ним, протянул ладонь для мужского приветствия, которую мелкий с радостью пожал, и принялся жадно рассматривать сына. А сын его.

— Честно? — прошептал Павлушка и ухватился за мой палец сильнее.

Я сжала зубы, чтобы не брызнули слезы, и затаила дыхание.

— Честно, — серьёзно ответил Матвей.

— А где ты был? — спросил сынок и несмело потянулся пухлой ручкой к рассеченной брови Грифа.

Тот не отшатнулся, только сглотнул — я отчётливо увидела движение его кадыка.

— Я... Я очень хотел тебя увидеть, но...

— Так. Всё. Давайте потом обо всем поговорим, ладно? — перебила я Матвея в страхе, что он ляпнет про меня что-то плохое Пашке. — Навестим бабушку Свету, а потом поговорим.

Последнюю фразу произнесла с нажимом, и Грифин глянул на меня хищной птицей, готовой растерзать глупую жертву. Ну а потом подхватил Павлика и поднялся вместе с ним на ноги. От этого сын вынужденно отпустил мою руку, и в тот же миг я почувствовала себя осиротевшей. Господи, дай мне сил пережить сегодняшний день!

Пока поднимались в отделение, отец и сын о чем-то разговаривали, а я шла чуть позади, поэтому о чем они беседовали не знала. Слышала лишь безостановочный Павлушкин лепет, кажется, он рассказывал Грифу историю всей своей трёхлетней жизни. Расслышать подробности мне мешал гул в ушах. Я видела перед собой лишь напряженную спину Матвея и детские ручки, обнимавшие его за шею. Меня основательно потряхивало. Ну а когда мы подошли к палате, и Гриф, опустив Павлушку с букетом на пол, толкнул дверь, у меня вообще перед глазами потемнело.

— Здравствуй, бабушка Света, — сказал мой храбрый мальчик, переступая порог незнакомого помещения без всякого страха, — а я тебе цветочки принёс!

— Боже мой! Боже! — раздался голос Светланы Павловны, в котором отчётливо слышались слёзы. — Внучек мой, как на Мотьку похож, и зовут как папу моего — Павел! Иди скорее ко мне, малыш!

И всё, больше моих сил не осталось. Я только бросила, что подожду в коридоре, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинулась к подоконнику. А там, опершись на него руками, уставилась ничего не видящими от солёной влаги глазами в окно.