Секси дед или Ищу свою бабулю - Наталья Юнина

Не так уж и мало часов назад

Опять раскудахталась – первое, что пришло на ум, как только Лена недовольно прошла возле гардероба, пробубнив себе что-то под нос. При этом прижала к себе свое убогое пальто так, словно там не тряпка, а ребенок. Да, признаю, гардероб паршивый. За десять лет, судя по окружающей обстановке, в этом клубе вообще мало что изменилось. Однако, я был бы рад, если бы она повесила свое стремное пальто и его кто-нибудь да свистнул. Однако Петровна начеку, видимо, чувствует, что неохраняемый гардероб грозит ей еще одной потерей верхней одежды.

– Расслабься, – буквально выдергиваю из ее рук пальто и, увидев свободный столик, немедля закидываю сие «богатство» на диванчик. – Голубушка моя, не сердись, а садись.

– Голубушек не мой, я не сержусь. Просто мне здесь не нравится.

– Ну, хорошо. Садись, Шишкина, тебе неуд.

– В смысле?

– Поразмысли. Голубка, она же голубушка – это самка голубя. Причем тут голубушек?

– Да, ты прав. Я ошиблась. Со всеми бывает. Благодарю, что поправил. Значит ты… голубец? Ой, нет, поняла. Ты голубочек, – при всей своей правильности и дотошности, Петровна все же любит дерзить. Женщина – пожар. Хотя женщиной ей можно назвать с натяжкой. Лицо и фигура девушки, характер и одежда старой бабки. – Или голубок?

– Садись уже, – в наглую подталкиваю ее на диван и иду к бару.

Не раздумывая, беру бутылку шампанского и себе вдогонку вискарь.

– Ты что собрался все это выпить?!

– Нет. Цены тут тоже ого-го стали. Почти как в Питере. Остатки заберу с собой. Я – экономный.

– А мы можем отсюда уйти?

– Зачем?

– Я чувствую себя грязной. Под столиком одни жвачки, на диване пятна неясной этиологии. Все засалено. Как будто не было ремонта сто лет.

– А его здесь столько и не было, – усмехаюсь. – С моего последнего посещения ничего и не изменилось. Ну разве что барная стойка и бухло, – наливаю Лене шампанское и протягиваю бокал.

– Ты здесь уже был?

– Конечно. Это клуб моей молодости. В смысле юности, ну и чуть ранней молодости.

– Какой же ты все-таки лжец. Ты же сказал, что из Белоруссии! – возмущенно отмечает Лена, отпивая шампанское.

– Почему лжец? Я там родился и провел детство. Потом отец умер, а мама вышла замуж, и мы переехали сюда. Затем уже обосновался в Питере.

– Понятно, извини. Твоя мама по-прежнему живет здесь?

– Уже нет. Тоже умерла недавно.

– Прости.

Дальше происходит что-то странное – мы совершенно нормально общаемся, без привычных подколов, более того, Лена мною интересуется. Вот только так или иначе, я чувствую ее пренебрежение, когда разговоры заходят о работе. И это раздражает.

– А можно личный вопрос?

– Я не женат и любовницы у меня нет, – бросаю, не дожидаясь от Лены вопроса.

– Замечательно, но я не про это, – чувствую, что она мнется. Вероятнее всего, стыдится что-то спросить. Однако, меня это забавляет. И уж очень нравится то, как при этом Лена закусывает губу. – Красивые, кстати, песни. Люблю итальянцев.

– Я тоже. Ретро клуб как никак. Ну, рожай уже свой вопрос.

– Твои трусы. «Крутой перец» и вот про «холодно». Тебе что такое правда нравится? Я думала мужчины такое не носят, – я тоже думал, пока зятек не передарил подарок от неугомонной доченьки.

– Один знакомый передарил. Нечего добру пропадать. Что-то в них есть.

– Ясно.

– Лен? – вновь подливаю ей шампанское.

– Что?

– Песня крутая. Пойдем потанцуем. Но случилась неприятность – жизнь меня свела с тобой. Нет зубов – вставная челюсть, глаз косит, а нос кривой. Ну что ж ты страшная такая, ты такая страшная, – подпеваю песню и тут же останавливаюсь, видя Ленино похоронное лицо. – Это не про тебя, – быстро добавляю. – Ты красивая. Кошкой своей клянусь.

– Ну если кошкой, а не моей собакой, то это меняет дело. Я в курсе, что это за песня, – грустно ухмыляется и вновь отпивает шампанское. – Равно как и осведомлена о своей весьма привлекательной внешности с точки зрения классической красоты.