Как соблазнить горца - Ванесса Келли

В ее голосе прозвучала озабоченность. Хотя Алека порадовало случайное проявление женской уязвимости, ему не нравилось, когда Иди испытывала неуверенность в себе. Он всегда восхищался ее самоуверенностью и агрессивным остроумием и не хотел думать, что события последних нескольких недель разрушили эти качества.

Он ответил не сразу, минуя с ней грубую таверну под названием «Черный кабан» и уклоняясь от стада домашнего скота, которое гнали на юг к реке. Он остановил Иди в дверном проеме мануфактурного магазина, так что они оказались вне людского потока на все еще оживленной улице.

– Почему мы остановились? – спросила она. – Вы уже устали от меня?

Она устремила взгляд в сторону, как будто внезапно заинтересовалась рулонами холста на витрине магазина. Когда Алек провел кончиком пальца по ее подбородку, Иди вздрогнула, и ее голубые глаза расширились. Она выглядела решительной и настороженной, словно ей пришлось испытать что-то неприятное.

– Мисс Уитни, – сказал Алек. – Для меня честь помочь вам. Я хочу, чтобы вы уяснили это и то, что мне приятно находиться в вашем обществе.

Это была истинная правда.

Она заморгала, и ее красивые губы удивленно округлились. Это выглядело так искушающее, что Алек с трудом подавил желание поцеловать ее.

– Довольно неожиданно, – сказала она. – Я думала, вы считаете меня источником беспокойства.

Он улыбнулся.

– Да, но вы вызываете такое беспокойство, какое любой мужчина готов испытывать.

Она покраснела, но затем лукаво улыбнулась.

– А как насчет мамы? Вы считаете, что ради нее тоже стоит терпеть беспокойство?

– Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос, – сказал он, снова выводя Иди на улицу. – Однако должен сказать, ее поведение во время путешествия гораздо лучше, чем я ожидал.

– Мама очень выносливая женщина. Однако нельзя сказать, что эта зима не окажется для нее проблемой. – Иди бросила на него испытующий взгляд. – Надеюсь, ваш дед не будет испытывать серьезных неудобств из-за навязанного ему продолжительного визита незнакомых людей.

Алек не сомневался, что дед будет недоволен. Он направил графу короткое сообщение перед самым отъездом из Лондона, чтобы у старика не было возможности прислать ответ с отказом. Он надеялся только, что дед будет рад видеть его и не обратит внимания на двух англичанок, вторгшихся в его цитадель.

– Уверен, все будет хорошо. К тому же я не предоставил ему выбора.

Иди удивленно вскинула брови.

– Звучит неубедительно. Что он сделает – выгонит нас, угрожая кинжалом?

– Не беспокойтесь. Я защищу вас, – сказал Алек с улыбкой.

– Звучит так, словно мы будем обузой, – сказала Иди поморщившись. – Как я смогу отплатить вам?

В голове у Алека возникло несколько вариантов, но не один из них не был подходящим, чтобы его можно было озвучить в разговоре с леди.

– Вы можете начать с рассказа о том, какое прозвище было у вас в детстве, – предложил он.

Когда она резко остановилась и пристально посмотрела на него, Алек был вынужден увести ее с дороги движущегося на них двухколесного экипажа. Иди испуганно огляделась, и это еще раз подтвердило, что плохое зрение подвергает ее опасности. Он должен что-то предпринять в связи с этим, когда они прибудут в Глазго.

Когда они продолжили движение, Алек снова обратился к Иди.

– Так как насчет прозвища?

– Вы действительно хотите заставить меня рассказать эту ужасную историю?

– Вы сказали, что в долгу передо мной, не так ли?

Она тяжело вздохнула, но затем улыбнулась.

– Хорошо. Меня и сестру называли толстушками. Я была толстушкой номер один, а Эви – толстушкой номер два.

Алек засмеялся.

– Кто же дал вам такие прозвища?

– Мой брат. Мама рассердилась, но на самом деле никто не осуждал его. В детстве мы обе были довольно кругленькими, и мама любила одевать нас в пышные платья в кремовых и желтых тонах. Я уверена, мы были очень похожи на что-то круглое, покрытое заплесневелым маслом.

Сейчас Иди выглядела особенно очаровательной в своей синей ротонде, плотно облегающей пышную грудь и мягко ниспадающей на округлые бедра. Должно быть, она была пухленькой девочкой, но выросла в соблазнительную женщину с приятным лицом и привлекательными округлостями, которые, казалось, призывали, чтобы их обняли мужские руки.

– Уверен, что вы и Эви были восхитительными детьми.

– Я так не думаю. Фактически, я постоянно совершала вместе с сестрой какие-нибудь шалости, вероятно, в качестве протеста против наших ужасных прозвищ и одежды. Хотя, к сожалению, порицание за наши проделки в основном получала бедная Эви.

Иди искренне вздохнула. Алек решил, что она подумала о своей сестре и о том, как скучает по ней. Ему захотелось обнять ее и утешить. Однако они находились на оживленной улице, и Иди, вероятно, влепит ему пощечину, если поймет, что у него на уме. Поэтому он ограничился сочувственным молчанием.

Иди с улыбкой отбросила воспоминания.

– Кстати, куда мы идем? Мама едва ли одобрит развлечения в местных вертепах, поэтому предлагаю что-нибудь менее опасное. – Она окинула взглядом довольно приличные магазины из серого камня, выстроившиеся вдоль Хай-стрит. – Впрочем, кажется, в Уэзерби не поощряется распутство.

– Мы могли бы обнаружить крайне неприличное поведение людей в некоторых общественных заведениях, однако ограничимся спокойной прогулкой к реке. Там есть старый мост, с которого открывается великолепный вид.

– Даже мама не возражала бы против этого. Я все время думала, как развеять дремотное состояние и скуку.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы развлечь вас приемлемыми, по моему мнению, шутками.

– Вы можете развлечь меня своим провинциальным акцентом, – сказала она. – Меня всегда чрезвычайно забавляет, когда вы используете его.

Алек усмехнулся.

– Думаю, скорее, чрезвычайно раздражает.

– Почему вы считаете необходимым применять его? – спросила она теперь серьезно. – Я никогда не понимала смысла в этом. Вы достаточно хорошо образованы как средний аристократ…

– То есть хотите сказать, что не очень-то образован.

На лице ее промелькнула улыбка.

– Замечание принято. Однако я узнала от Эви, что вы действительно хорошо образованы. Вы говорите на французском, испанском и португальском языках и, кроме того, знаете греческий и латынь. Вулф также говорил, что вы талантливый чертежник и довольно хороший историк. Думаю, ваш нелепый акцент едва ли может ввести в заблуждение разумного человека.

Алек испытал удовлетворение от того, что она интересовалась его личностью. Она могла отрицать это, но все свидетельствовало о ее интересе к нему.