Гламур в шоколаде - Ирина Молчанова

— Самая настоящая драма!

Артем вздохнул и грустно посмотрел на нее:

— А ты всегда такая язвительная?

Инна не нашлась, что на это ответить, поэтому лишь передернула плечами.

— Когда мы с тобой встретились, ну, помнишь… у качелей, ты мне напомнила чем-то ту девочку, которая меня бросила.

— С ума сойти! Ты вроде сказал — она красивая?

— Ну… да, сказал. Вообще вы не очень похожи… — Он помолчал. — Точнее, совсем разные. — Артем улыбнулся. — Ладно, не будем об этом.

— Не будем, мне все равно неинтересно.

— Что же тебе интересно?

Поскольку она молчала, он вновь заговорил:

— Давай о тебе: как поживает тот длинный блондин?

— Думаю, хорошо.

— Думаешь? Это значит, ты не уверена? Вы больше не встречаетесь? — Он засыпал ее вопросами.

— М-м-м… я думаю, тебя это не касается. — Уж о Максиме ей сейчас хотелось думать меньше всего. Если утром она еще вспоминала трусливого блондина, и это вызывало в ее груди какое-то неприятное шевеление, то после посещения кабинета директора последний сорняк их недолгих отношений был окончательно вырван из ее сердца железной тяпкой.

Артем забавно сморщил нос:

— А я тебе все о себе рассказал!

— А я тебя не заставляла!

— С тобой трудно разговаривать.

— Тогда не будем и вовсе разговаривать.

Оба умолкли, но длилось это недолго.

— Пошли в цирк? — неожиданно предложил Артем.

— Работать клоунами? — насмешливо осведомилась девушка.

— На представление.

— С чего бы это?

— Просто так, там весело и пахнет попкорном.

— А еще — животными, что особо ценно, — напомнила Инна.

— Ага, — весело согласился он, поднимаясь и протягивая ей руку.

Она посмотрела на его ладонь, а потом неожиданно вспомнила о своем желании вытворить что-нибудь… этакое. Поход в цирк с голубоглазым предателем и мог стать тем безумством, которого ей так хотелось! И Инна пошла.

В цирке и в самом деле чудесно пахло попкорном, как обещал Артем, а также зверями, как предсказывала она. Веселее Инна еще не проводила время! Они много смеялись, съели кучу попкорна, сфотографировались рядом с клеткой льва. Грозное существо из семейства кошачьих мужественно терпело похлопывания, восторженные визги и писки детей, а когда ему становилось совсем скучно, выдавал себя громкой зевотой. Инне хотелось продлить этот чудесный день подольше, но время неумолимо приближалось к восьми, пора было отправляться домой, точнее, сперва к сестре, ведь для Артема Инну все так же звали Анной. Ей даже самой себе не хотелось признаваться, как ей нравилась компания этого беззаботного парня. Предателя, подлеца, бабника и обладателя самой замечательной улыбки на свете! Артем окончательно ее очаровал, и это пугало. Он не понимал, почему она все время язвит и пытается как-то его ужалить, а Инна не могла ему ничего объяснить. Не могла рассказать, сколько слез она пролила с того дня, как услышала злые слова из-под лестницы и гадкие смешки… Для нее он навсегда останется парнем, который предал ее и посмеялся над ней. Не могла она выбросить из памяти тот день, день, ставший началом ее мучений, день, сломавший ее идеальную «гламурную» жизнь.

У ее вымышленного парадного Артем попросил:

— Дай мне номер своего сотового.

— Не дам, — твердо ответила она.

Он искренне изумился:

— Почему? Разве тебе не понравилось в цирке?

— В цирке мне понравилось, но телефон не дам.

— Это нужно понимать как «отвали»?

— Как хочешь, так и понимай.

— Хорошо, — он улыбнулся, — я буду это понимать так, что тебе нравятся наши случайные встречи и ты пока не хочешь ничего менять.

Инна усмехнулась его находчивости. В свете яркого фонаря он выглядел чертовски привлекательным и немножко таинственным. Ей вспомнилось, как он проводил ее — не ее, конечно, тупую блондинку — после дискотеки до парадного и обнял… по спине побежали мурашки. Если бы он попытался сейчас ее поцеловать, она бы свалилась в обморок. Мысль о его объятиях на удивление взволновала ее.

— Замерзла? — заботливо спросил он.

Инна сама не заметила, как она ежится под его взглядом. На улице гулял прохладный ветерок, но холода она не чувствовала. Жар с щек переместился на шею, а потом разлился по всему телу. Инна ослабила шарф, пока он окончательно ее не придушил.

— Я пойду, — пробормотала она. Ей показалось, что он вздохнул, но она не была уверена до конца, потому что в следующий миг он отвернулся, а когда снова посмотрел на нее, на губах его играла легкая улыбка.

— Спокойной ночи, Аня.

«Он всем своим подружкам, наверное, желает спокойной ночи», — с неприязнью подумала она.

— И тебе. — Инна взбежала по лестнице. Ее злило, что минуту назад она думала о его поцелуе! «Бабник, терпеть его не могу, как можно было так уши развесить! Глупая я какая-то, ничему меня жизнь не учит». Она затрезвонила в квартиру сестры, ей так много нужно было рассказать Ане! Рядом с этим негодяем Артемом Инна совсем позабыла о главном. О том, что буквально перевернуло сегодня ее душу, о том, о чем стоило бы молчать, только молчать у нее не хватало сил.

Сестра, к счастью, оказалась дома, хотя где же ей еще быть в полдевятого вечера, это только Инна по циркам расхаживает непонятно с кем! Гламур не признал бывшую хозяйку и громко обтявкал ее, за что был выдворен вон из комнаты. Они с сестрой плюхнулись в удобные кресла, но Инна не могла усидеть на месте и вскочила.

— Ну что? Почему ты забежала, что случилось? — спросила Анна.

Инна остановилась посреди комнаты и, глубоко вздохнув, выпалила:

— Я, кажется, влюбилась!

Глаза сестры округлились, она тоже вскочила.

— В кого? В Максима? Или, может, в Ваню?

Инна молчала.

Аня застонала.

— Колись, Инна, кто он?

Сестра бегала вокруг нее, просительно складывала ладони, но Инна все так же молчала. Не так-то просто было признаться.

— Инна! Ну, в кого? — начала сердиться сестра. Взгляд ее упал на конверт, который она судорожно вертела в руках. Аня выдрала его у нее и вытащила несколько фоток, где они с Артемом стояли возле льва.

— О-о-о, — протянула сестра, — ты влюбилась в своего бывшего несостоявшегося парня? Артем, кажется? Милый мальчик, даже очень!

— Нет, не в него, — отмахнулась Инна.

— Не-ет? Ты меня пугаешь!

— Я сама себя пугаю, — тоскливо призналась Инна.

Сестра обняла ее.