Принцесса Востока - Оливия Уэдсли

– Принц не походил на своих соотечественников, – заметила она сердито.

Каро устала и была разочарована. Ее утомляла жара, и ничто не могло вызвать в ней интереса или понравиться ей, так как она была критически настроена. Она не ответила Сариа и была рада, когда поезд тронулся, наконец унося их вдаль по пустынным, однообразным равнинам.

Наступили сумерки. Лампы тускло горели в вагоне. Внезапно из темноты показался Каир: блеск бесчисленных огней, шум голосов, оживленная толпа, наполняющая вокзал и улицы, переполненные залы Шепхэрд-отеля с его широкой террасой, уставленной пальмами и тропическими растениями и возвышающейся над шумной, освещенной ночной улицей.

Когда Каро поднялась по лестнице отеля, араб в белоснежном одеянии поклонился ей, второй встретил ее у входа. Ее провели в большую комнату, из окон которой открывался вид на город со светившимися квадратами домов и темными очертаниями высоких мечетей. Через открытые окна доносился отдаленный шум города, вливались странные, смешанные, благоухающие запахи.

Каро приняла ванну, переоделась и спустилась вниз пообедать на террасе. Она попросила слугу посадить ее за столик, откуда она могла бы видеть темное небо со сверкающими звездами. Пообедала она очень быстро и обратилась к метрдотелю с просьбой предоставить ей проводника для небольшой прогулки.

Тот почтительно поклонился и попросил подождать минутку. Вскоре он вернулся с высоким юношей в шафранно-желтом одеянии и в тюрбане из ярко-зеленого шелка.

Он поклонился Каро и сказал, улыбаясь и показывая при этом ряд великолепных белых зубов:

– Да, я говорю по-английски. Куда миледи желает направиться?

– Погулять, – объяснила Каро. – Все равно куда, – добавила она неопределенно.

– Я понимаю. Я к услугам миледи!

Он пошел вперед, и они спустились по широкой лестнице, украшенной высокими вазами с яркими цветами. Когда они вышли на оживленную, узкую улицу, Каро показалось, что темнота сразу сомкнулась вокруг них.

Чтобы сказать что-нибудь, Каро спросила проводника:

– Как вас зовут?

– Садул, миледи.

Он снова улыбнулся и указал на высокий дом направо:

– Вот типично арабский стиль.

Оттуда доносились заглушенные звуки однообразной музыки. Садул повел ее в узкий переулок, где высокие арки соединяли громады домов и терялись в высоте, темнея на бархатном фоне ночного звездного неба.

В конце переулка неясно горел красноватый фонарь. Внезапно Каро при свете фонаря узнала во встречном Гамида эль-Алима. Он собирался подойти к одному из узких входов, когда невольное восклицание Каро, сразу узнавшей его, привлекло его внимание:

– Вы!

Почти бессознательно он повторил за ней «вы!», и они пожали друг другу руки, причем невольное чувство беспокойства и неуверенности наполнило Каро, как и при их последней встрече.

Стараясь говорить спокойным тоном, она произнесла с невольно участившимся сердцебиением:

– Как удивительно, ваша светлость, что мы встретились здесь! Я приехала сюда, чтобы увидеться с моим мужем.

Гамид спокойно произнес:

– Неужели?

Он отпустил ее руку и повторил:

– Мистер Клэвленд должен приехать?

– Да, он скоро будет здесь. Я приехала сегодня из Парижа, где после вашего отъезда мы пережили столько волнений. Тим Тэмпест чуть не умер от дифтерита.

– Какой ужас! – сказал Гамид серьезно. – Я рад, что мальчику лучше. Он здесь со своими родителями?

– Нет, я здесь одна, – ответила Каро.

– Одна? – повторил он.

– До приезда моего мужа.

– Семнадцатого?

– Как, откуда вам известно число?

Гамид рассмеялся:

– Я знаю, в какие дни приходят большие пароходы из Европы. Я не ясновидец, уверяю вас. – И быстро добавил: – Мой автомобиль здесь, в конце улицы. Не хотите ли вы поехать со мной, я повезу вас за город показать вам пустыню. Ночь такая дивная.

Он взял ее под руку и повел направо. По извилистому переулку они вышли на главную улицу. Араб в темной ливрее ждал около автомобиля. Гамид сказал ему что-то и обратился с каким-то распоряжением к проводнику.

– Он вас будет ждать здесь, – объяснил он Каро.

Укрыв ее ноги пледом, он сказал:

– Теперь вам будет тепло.

Поспешным и легким движением он вскочил в автомобиль и сел около нее. Машина покатилась быстро и бесшумно.

– В Париже вы обещали показать мне Египет, – сказала Каро, – помните?

Гамид обернулся к ней с тем выражением на красивом лице, какое она видела в солнечный час, проведенный ими в роще, а затем в лунную ночь на озере, когда он спросил ее: «Вы будете рады?» Каро только теперь заметила, что Гамид был в феске, придававшей его лицу какое-то новое очарование.

Автомобиль ехал по пустыне. Вся дорога из Порт-Саида в Каир вела по пустыне. Но там она была населенной. Здесь же не было ни души, нигде не виднелось ни одного человеческого жилья.

– Выйдем из автомобиля, – предложил Гамид.

Он легко выпрыгнул из него и помог ей сойти, заметив при этом:

– Покажите мне ваши туфли.

Гамид осмотрел их и рассмеялся:

– Зеленые каблуки? Они очень красивы, но слишком высоки и неудобны для этой дороги, по которой я поведу вас.

Он выпрямился, взял ее под руку, и они медленно пошли неслышными шагами по мелкому песку. Навстречу им дул легкий ветер, шурша тонким песком.

– Послушайте, – сказал Гамид, внезапно останавливаясь, – прислушайтесь к ночным шорохам пустыни, к ее торжественной, глубокой тишине. Ветер несется по песчаным просторам, принося с собой далекие запахи, еле слышные шорохи. Вы видите перед собой сердце Египта.

Он говорил тихо, очень медленно, почти однообразно, и звук его голоса, очарование его слов, казалось, гипнотизировали Каро. Этот час в пустыне, присутствие Гамида – все казалось ей сном.

Летучая мышь пролетела мимо нее так близко, что задела ее крылом. Каро вздрогнула и схватила Гамида за руку. Его горячая сухая рука сомкнулась вокруг ее руки. Он посмотрел ей в лицо, кажущееся таким бледным в белом сиянии луны.

– Не бойтесь, – сказал он очень нежно и успокаивающе.

Каро нервно рассмеялась:

– Я думаю, что переутомилась, и из-за этого я так нервничаю. Уже, вероятно, поздно, ваша светлость, давно пора спать.

Гамид быстро сказал:

– Конечно, мы вернемся тотчас же, если вы желаете.

Его слова и тон, которым они были произнесены, смутили Каро, и она поняла, что чем-то оскорбила его.

С легким смехом, желая исправить ошибку, она сказала: