Недетские страсти в Лукоморье - Валентина Седлова

Впрочем, Тина плевать хотела на все традиции, а самоубийц иначе как шизиками не величала. Однажды даже сняла одного такого с перил. Надавала по мордасам да отпустила восвояси, сочтя, что читать мораль уже поздно, а вправить мозги на место с применением грубой физической силы как раз самое время.

— Черт, вот ведь послал Бог придурков! — матернулась Тина сквозь зубы.

— А что такое?

— Да я, честно говоря, ремонт как-то не планировала. А тут надо мной соседи разъехались, а вместо них пьяницы какие-то поселились. Шум, гвалт каждую ночь. Ну, я с ними по-свойски разобралась, вроде приутихли. Я уж думала, образумились наконец-то. Так на, поди ж тебе: взяли и залили! Видишь ли, кран забыли закрыть! Только объясни мне, дуре, как они мне комнату умудрились залить, если все краны в кухне и ванной расположены? Обои все в лоскуты, штукатурка на голову падает. Пришлось ехать на строительный рынок, всю заначку подчистую истратила. А что поделать?

— Так ты на них в суд подай!

— И что мне с них взять? Голь перекатная. Только нервы зря истратишь. Я вопрос по-другому решила: сказала, что если подобное еще хоть раз повторится, устрою им полет на луну, дабы поддержать репутацию дома. Враз протрезвели, сволочи.

— Сильно.

— А по-другому с ними не получается. Все, пришли. Обувь не снимай, у меня бардак страшнейший. Рубаху со штанами я сейчас обеспечу, чтобы вещи не пачкать. Ты как насчет чая?

— Положительно.

— Отлично. Тогда пока осмотри фронт работ, а я отправлюсь на кухню, кипятку нам покамест сварганю. Да, потолки я уже побелила, а вот с обоями затык вышел. Стены кривые, мать их в катешину, а у меня руки явно не из того места растут. Так и хочется изорвать всю эту бумагу на хрен и воскликнуть: «Пропади все пропадом!»

Васька бросила сумку в угол и огляделась. Да, бардак — это еще мягко сказано. Немногочисленная мебель разного вида и цвета сдвинута в кучу посреди комнаты. Потолок белый, но почему-то заодно с люстрой и стенами. Верх мебели хозяйка все-таки догадалась прикрыть от краски куском полиэтилена. Единственная криво поклеенная полоса новых обоев начала отходить сверху и снизу, сворачиваясь в рулон.

— Тин, а ты что, впервые ремонт делаешь?! — крикнула Васька.

— Ну да, — отозвалась хозяйка. — А что, заметно?

Васька предпочла помолчать. Судя по всему, сегодняшний день обещал быть интересным и насыщенным.

Переодевшись в выделенный Тиной камуфляж, Васька взяла командование на себя. Благо, что ее новый внешний вид очень к этому располагал. Впрочем, Тина не возражала. Видимо, полностью признала свое поражение как строителя и дизайнера и была готова на все, лишь бы вернуть комнате человеческий вид.

— Так, для начала варим обойный клей. Газеты старые где-нибудь раздобыть можно?

— В коридоре три пачки валяется.

— Еще потребуется острый нож. В идеале — скальпель. Сапожный, впрочем, тоже подойдет.

— Подыщу что-нибудь.

— Стремянка есть?

— Обижаешь! Вон, между шкафами воткнута.

— Плинтусы старые ставить будешь или новые?

— Да старые. Не все ли равно какие, если я на них не смотрю.

— Логично. Ну, тогда двигай на кухню, занимайся клеем, а я здесь все подготовлю.

— Есть! — шутливо взяла под козырек Тина и исчезла.

Перво-наперво Васька оторвала все старые обои вместе с криво наклеенными новыми. Потом принесла газеты. Как раз подоспел густой клейстер, и они на пару с Тиной принялись обмазывать им газеты, после чего Васька ловко налепливала их на стены, не пропуская буквально ни сантиметра. Закончив с этим важным делом, дамы пошли «на перекур».

— Слушай, а ловко у тебя все выходит! — покачала головой Тина. — И ведь главное, так красиво!

— Чего ты тут красивого углядела? Стены в газетах?

— Так я и говорю! Ничего вроде особенного, а уже какая-то красота во всем этом проглядывает. Эх, знала бы, что ты такой спец в этих вопросах, сразу бы к тебе обратилась. Знаешь, сколько я уже с этим ремонтом мучаюсь? С мая месяца!

Васька присвистнула.

— Вот-вот. А тут получается, что мне мука, то тебе вроде как в развлечение. Со стороны посмотреть, вроде как и ничего особенного. Только по мне все эти ремонты — китайская грамота. Я ведь детдомовская. Родители пьянчужки были, вот их родительских прав и лишили. Даже не знаю, живы они или нет. Мне поэтому и в армии легко было, порядки-то одни и те же. Только свободы побольше. И твердое ощущение, что делаешь нужное дело. Для Родины нужное и для себя.

— Слушай, Тин, можешь не отвечать, но все равно: а почему ты в армию пошла? Ведь вроде ни разу не женская профессия?

Тина хохотнула:

— А где ты женщину видишь? Я ж ломовая лошадь, если так по сути взять. На меня ни один нормальный мужик не позарится. Да и нет таких, с кем бы мне интересно было. У меня с этим строго: если слабак и подкаблучник — на вылет. Ну, какой мне резон у себя под подолом великовозрастное дитя держать? А равных пока что не попадалось.

— Нет, Тин, ты не права! — горячо возразила Васька. — Ты давно на себя в зеркало смотрела? Может быть, раньше ты и была, как говоришь, ломовой лошадью, только сейчас все изменилось! Ты яркая, эффектная женщина с сильным характером. И очень красивая, между прочим!

— Ага, с костяной ногой! Да ладно, не щурься, а то я не знаю, как вы меня величаете. Баба Яга — она и есть. Только ступы с помелом для полноты образа не хватает. Блин, кто бы знал, как от этого протеза нога ноет — врагу не пожелаешь! Кстати, заметила, наверное: я некоторые упражнения на равновесие только на здоровой ноге выполняю. Столько времени уже прошло, а я все еще до конца не освоилась.

— Тин, а трудно было? Ну, я имею в виду в самом начале…

— Не то слово…

Отец сидел в кресле и разглядывал Варвару сквозь полуопущенные веки.

— Я повторяю свой вопрос: где носит мою драгоценную доченьку?

— Я ходила на шейпинг, — как можно беззаботнее отозвалась Варя.

— Да? — В голосе отца не слышалось сарказма, но Варя поняла: дело пахнет керосином. И кажется, не обошлось без вмешательства Алиски. Наябедничала-таки, кляча!

— Да. Все равно заняться нечем, тренажерного зала поблизости нет, вот я и решила поддержать свою форму. Ты же целыми днями на работе, мне даже и поговорить не с кем.

— А почему это у тебя голова мокрая?

— Я же из душа, — невинно округлив глаза, пояснила Варя. — После шейпинга самое милое дело. А то потом так ужасно воняет. Вон, у меня в сумке форма валяется, можешь понюхать.

— Тогда наводящий вопрос: отчего у тебя на днях были истерзанные губы? Целовалась с кем-то из местных альфонсиков?