Любовь против правил - Шерри Томас

Благодаря практичным советам миссис Грейвз Милли была вполне подготовлена к тому, что ей придется столкнуться с неприязнью и отстраненностью мужа, пренебрежением слуг и настороженностью светского общества к еще одной наследнице, пробившей брешь в его обороне. Но никому не пришло в голову научить ее, как поступать, если ее муж твердо вознамерился утопить свою молодость и здоровье в виски и окончательно погубить себя.

Милли оставила мысль о письме и схватила шляпку. Плотные облака, затянувшие небо, обещали дождь, но ей уже было все равно. Необходимо было как можно скорее покинуть лачугу. И если она вернется вымокшей, как мышь, схватит пневмонию и скончается до конца месяца, ну что ж, тем лучше для…

Она осеклась на полуслове.

Ее муж, целыми днями не покидавший помещения, сидел на крыльце и заглядывал в дуло винтовки.

— Что… что вы делаете? — услышала она собственный голос, высокий и ломкий.

— Ничего, — ответил он, не оборачиваясь, поглаживая ладонью ружье.

Медленно, стараясь не шуметь, Милли вернулась в дом. И там впервые в жизни она схватилась за сердце. У нее перехватило дыхание. Кружилась голова.

Он задумал покончить с собой.

Фиц потерял счет времени, но ничего не имел против. Прошлое было куда предпочтительнее настоящего и даже будущего. И даже лучше, когда границы реальности и фантазий размыты.

Теперь он вовсе не был где-то возле озера Дистрикт, а находился в доме у Пелемов, оживленно беседуя с Изабелл, в то время как ее мать сидела за вышивкой в дальнем углу комнаты.

Она была такой интересной, Изабелл, и такой внимательной. Ее глаза сияли, как звезды в ночи, ее красота очаровывала, как весеннее утро, яркое и сверкающее, полное жизни и тепла. И когда он взглянул на нее, его сердце затрепетало от радости, воспарив к небесам.

— Мне нужно поговорить с вами, лорд Фицхью, — сказала она.

Лорд Фицхью? Кажется, это троюродный племянник его деда.

— Что случилось?

— Вы не можете продолжать так вести себя.

— Почему нет? — Он был обескуражен. Именно так он и хотел себя вести, беззаботный молодой человек, рядом с девушкой, которую любил.

— Если вы не хотите подумать о себе, тогда, пожалуйста, подумайте о своей семье. Ваши сестры будут в отчаянии.

Фиц открыл глаза. Странно. Неужели он все это время поддерживал беседу с закрытыми глазами? И когда это комната стала такой темной, полной тоски и уныния?

Он лежал навзничь. А она стояла, склонившись над ним, всего на расстоянии вытянутой руки. Он протянул руку и коснулся ее лица. Она задрожала. Ее кожа была нежнее, чем воспоминание о весне. Он так скучал по ней. Это была она. Его любовь и мечта.

Очень осторожно, чтобы не напугать ее, он притянул ее к себе и поцеловал. Боже, вкус ее губ был таким сладким, как у воды из родника весной. Он зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал снова.

И только когда он расстегнул верхнюю пуговицу ее платья, она начала вырываться.

— Тшш. Тшш. Все в порядке, — пробормотал он. — Я буду очень осторожен с тобой.

— Вы бредите, лорд Фицхью! Я не мисс Пелем. Я ваша жена. Пожалуйста, отпустите меня.

Он был потрясен. С трудом приподнявшись, он сел… Боже, его голова!

— Что за… Почему вы разговариваете со мной в темноте?

— Последний раз, когда я зажгла лампу, вашим глазам стало больно.

— Ну ладно, сейчас можете зажечь.

Вспыхнул свет, больно ударив по глазам. Но он нуждался в хорошей встряске. Его жена ускользнула в дальний угол комнаты. Какого дьявола он так ошибся, приняв ее за Изабелл? Они ведь совершенно разные — по росту, по телосложению, по голосу. По всему.

— Наверное, пришло время задуматься, стоило ли так напиваться, что вы ошибочно приняли жену за свою возлюбленную, — холодно сказала она.

Он снова улегся. Мерцающий свет лампы рождал колеблющиеся круги различной яркости на потолке.

— Это помогает мне забыться, уйти от реальности в мир иллюзий.

— Что в этом проку, если на следующий день вы все равно обо всем вспомните?

Конечно, проку от этого не было. Пьянство — это слабость. Его отец никогда бы не одобрил подобного поведения, недостойного мужчины. Но с другой стороны, его отец в свои девятнадцать уже имел все, ради чего стоит жить. Остаток жизни Фица представал перед его мысленным взором бесконечным и бессмысленным. Несомненной оставалась только душевная боль. Его сокурсники по Итону получат офицерские звания. Изабелл выйдет замуж и будет вынашивать детей от другого мужчины.

А Фица что ждет впереди? Ремонт крыши в Хенли-Парке? Близкое знакомство с процессом консервирования сардин? Чопорная леди Фицхью с постоянным неодобрением на лице, сидящая напротив него за десятками тысяч завтраков?

— Постоянная трезвость не слишком привлекательна, — брякнул он.

По временам его удивляло, что он способен выдержать даже час в трезвом состоянии.

— Иногда вы забываете закрыть свою дверь. Я видела, как вы сжимали голову, мучаясь от головной боли. Я слышала, как вас рвало. Разве вам не достаточно сердечной боли? Нужно еще загубить свое здоровье столь отвратительным поведением?

— Я перестану пить, когда сам захочу.

Его рука по привычке потянулась к бутылке виски у него под боком, но ничего не нашла. Странно. Даже если он уже вылил ее содержимое себе в глотку, бутылка все равно должна была остаться здесь.

— Боюсь, вам придется перестать гораздо раньше, — сказала его жена. — Я избавилась от виски.

Черт бы взял эту настырную женщину. Он был ей отчасти признателен за то, что из этого благого замысла все равно ничего не получится. Не важно, что она вылила наземь содержимое одной бутылки. У него еще осталось пол-ящика.

Опираясь на ручку дивана, Фиц с трудом поднялся на ноги. Ходьба для него стала теперь опасным делом. На днях он упал и повредил плечо — пьяница постоянно рискует получить увечье. Пьяница, пьянчуга, бедолага, который топит свое горе в бутылке — или чертовски старается утопить по крайней мере.

Обычно Фиц держал десять или пятнадцать бутылок в буфете рядом со своей комнатой. Буфет оказался пуст. Он выругался. Теперь ему предстояло тащиться наружу.

Спотыкаясь и пошатываясь, Фиц добрался до сарая за домом. Он не стал бы держать виски так далеко, но однажды ночью, когда он крушил мебель в своей комнате, он случайно разбил несколько непочатых бутылок. На следующий день он перенес виски в сарай для пущей сохранности.

Ящики были аккуратно сложены штабелем в сарае. Бутылки смутно поблескивали. Сердце графа радостно встрепенулось от облегчения. Он схватил одну бутылку за горлышко и поднес к приоткрытым губам. Что-то было не так — она оказалась слишком легкой. Бутылка была пуста. Он отшвырнул ее в сторону и схватил другую. Та тоже оказалось пустой.