Его изумительный поцелуй - Тереза Медейрос

Соломон распахнул перед ними дверь и кивнул Кларинде, когда они проходили мимо, и его щедро смазанная маслом голова блеснула, словно полированное красное дерево. Поскольку Кларинда никогда не слышала, как он говорит, она решила, что он немой.

Интересно, всегда ли он был рабом и евнухом? Или у него когда-то была собственная жена? Семья? И голос?

Когда они вошли в гарем, до их слуха долетели высокие голоса. Кларинда схватила Поппи за предплечье, заставив ее прижаться к противоположной стене, в надежде, что их не заметят две женщины, стоявшие в отделенном шторами алькове рядом с дверью. Она видела их силуэты, просвечивавшие сквозь тонкий шелк портьер, прошитых золотой нитью.

— Ну? Видела ты этого загадочного англичанина, который спас жизнь нашему хозяину? — спросила одна из женщин.

— Не видела, — ответила другая. — Но Серафине удалось уголком глаза взглянуть на него, когда она возвращалась из кладовой, где хранятся ароматические притирания. Как известно, тела у большинства англичан бледные и мягкие. Их может без труда сдуть и унести ветер пустыни. Но Серафина клянется, что этот англичанин — совсем другое дело. Он красивый. И сильный. И твердый.

Первая женщина наклонилась ко второй и, прикрывшись рукой, что-то прошептала ей на ухо, после чего обе похотливо захихикали.

— Серафина утверждает, будто у него золотые глаза, как у тигра, и что движется он с грацией и силой льва. — Первая женщина вздохнула. — Я надеялась, что меня позовут прислуживать ему в ванне, однако Соломон отправил туда Зенобию и Саломею. Они вскоре вернулись и сказали, что англичанин отослал их назад, заявив, что предпочитает мыться сам. Можешь представить себе такое? Мужчина моется сам? Глупые создания, наверное, чем-то вызвали его неудовольствие.

Кларинда на мгновение закрыла глаза, испытав облегчение. Поскольку она не могла теперь иметь абсолютно никаких притязаний на Эша, она отнесла испытанное облегчение на счет ностальгии. Когда женщины начали обсуждать в подробностях, как они ублажали бы красивого, златоокого англичанина в ванне, Кларинда быстро провела Поппи мимо алькова, радуясь тому, что мягкие туфельки из полосок яркой ткани ступают неслышно.

Когда они прошли по длинному коридору и, миновав изящную арку, оказались в главном зале гарема, Кларинда ощутила удушающий запах ароматических масел и духов нескольких десятков женщин.

Богатство султана сквозило в каждой тщательно подобранной детали убранства этого просторного восьмиугольного помещения. Куполообразный потолок был отделан настоящим листовым золотом, а панно на стенах украшали изображения эротического характера. Верхняя часть стен представляла собой решетчатую конструкцию, что обеспечивало вентиляцию помещения, одновременно создавая ощущение пребывания в громадной птичьей клетке. То там, то здесь возвышались изящные колонны из бесценных сортов мрамора, увенчанные барельефами. Пол покрывала мозаика всех цветов радуги.

Пышность убранства комнаты могла бы посрамить самый экстравагантный бальный зал в Лондоне. Но в понимании Фарука это была просто оправа для его самых ценных сокровищ — красивых женщин, расположившихся на подушках и кушетках, дремлющих и бодрствующих, иногда одетых, иногда раздетых вовсе.

Обычно в послеполуденные часы обитательницы гарема ложились вздремнуть, а евнухи и юные рабыни обмахивали их огромными веерами, украшенными драгоценными камнями и павлиньими перьями. Но в тот день все они были возбуждены и, округлив глаза, перешептывались между собой. Им было нечем заняться в свободное время, кроме сплетен и мелких интриг. Кларинду не удивило, что появление экзотических гостей Фарука вызвало среди них такой ажиотаж.

В некоторых отношениях жизнь в гареме ничем не отличалась от жизни в семинарии мисс Трокмортон. Только здесь вместо обучения танцам и рукоделию женщины постигали самые эффективные способы вплетания драгоценных камней в их причудливо уложенные прически. А также способы удовлетворения любых сексуальных фантазий мужчины.

На первый взгляд могло показаться, что женщины султана пользовались чрезвычайно большой свободой по сравнению с замужними англичанками. Они вставали, когда хотели, и каждая их потребность удовлетворялась преданными рабами. От них не требовалось носить жесткие корсеты или туфли, жмущие пальцы. Они одевались в просторные одеяния или широкие шаровары, больше похожие на панталоны.

Они не проводили время за такими скучными занятиями, как рукоделие, упражнения в игре на фортепьяно, составление ответов на бесконечные письма или овладение мастерством безупречного разливания чая. Вместо этого они могли целое утро принимать солнечные ванны в закрытом саду гарема, а после полудня свернуться где-нибудь калачиком с томиком стихов или приказать массировать свои напряженные мускулы, отдавшись умелым рукам евнуха. Было нетрудно понять, как им удалось по приказанию Фарука овладеть английским. Имей Кларинда столько свободного времени в своем распоряжении, она могла бы овладеть несколькими языками.

Она, возможно, могла бы позавидовать их образу жизни, но как только двери гарема закрывались, сразу же становилось понятно, что их свобода — всего лишь иллюзия. Их всячески баловали и ублажали, однако они были такими же заложницами прихотей султана, как и рабы, которые его обслуживали.

Некоторые из женщин Фарука были его женами, другие наложницами. Независимо от их статуса они существовали исключительно для того, чтобы обслуживать султана, доставляя ему удовольствие. Они удовлетворяли его плотские потребности либо могли просто положить его голову к себе на колени и поглаживать его лоб, сочувственно выслушивая все, что он рассказывал о своих заботах и тревогах.

Хотя еще до появления Эша во дворе Кларинда лихорадочно пыталась найти способ сбежать, она начала побаиваться, что пройдет еще немного времени, и она займет в их рядах свое место. Тогда она потеряет даже ту иллюзорную свободу, которой пользовалась как гостья Фарука, и будет обречена всю оставшуюся жизнь в отчаянии биться о прутья золотой клетки.

Кларинда даже думала о том, много ли потребуется времени, чтобы она стала такой же, как все остальные. И закончила тем, что жила бы надеждой, что именно ее позовут провести ночь в постели султана.

Пока они с Поппи пересекали зал, некоторые женщины украдкой поглядывали на них из-под ресниц. Были и такие, которые глазели на них, даже не пытаясь скрыть неприязненного отношения.

Кларинда знала, что они презирают в ней все, особенно белую кожу, зеленые глаза и длинные белокурые волосы, которые были для них постоянным источником как презрения, так и зависти. С их роскошными черными косами, миндалевидными глазами и округлыми формами большинство из них были более красивы, чем она могла надеяться когда-нибудь стать. Но с момента рождения они знали то, что она узнала только недавно.

Мужчины жаждут не красоты. Мужчины жаждут новизны.

Даже больше, чем внешность белокожей англичанки, их неприязнь вызывало то, что Кларинда могла приходить и уходить, когда захочет, не дожидаясь вызова или приказания. Что она бродила по коридорам дворца без охраны и даже не закрывая лицо от мужских взглядов. Такая привилегия больше, чем что-либо другое, говорила о ее особом положении. И заслуживала их враждебного отношения.