Брачный договор - Дженнифер Пробст

Алекса не пропускала ни единой подробности обстановки, и Ник с удовольствием следил за изменениями выражения ее лица. Наконец он повел ее наверх — туда, где находились спальни.

— Моя комната прямо по коридору. У меня есть личный кабинет, но в библиотеке, если вдруг понадобится, имеется свободный компьютер. Остальное — все, что захочешь, — можно заказать дополнительно. — Ник толкнул одну из дверей. — Я отвел тебе спальню с отдельной ванной. Твой вкус я знаю плохо, поэтому не стесняйся и переделывай ее, как тебе угодно.

Он внимательно наблюдал, как Алекса оценивающе разглядывает королевского размера кровать со столбиками, словно сошедшую с глянцевой обложки. Вся мебель была приглушенных пастельных тонов.

— Вполне подойдет. Спасибо, — наконец сказала она.

Ник, чувствуя всю неловкость их положения, некоторое время смотрел на Алексу, а потом сказал:

— Надеюсь, ты понимаешь, что нам предстоит просидеть вместе дома как минимум два дня? Мы оба отговорились работой, чтобы не ехать в свадебное путешествие, но до понедельника я не могу появиться в офисе. Иначе пойдут слухи.

— Ничего, — кивнула Алекса, — посижу за компьютером, чтобы не выпасть из жизни. А Мэгги обещала присмотреть в магазине.

У двери Ник обернулся:

— Располагайся и спускайся на кухню. Я пока приготовлю что-нибудь на ужин.

— Ты сам готовишь?

— Не терплю на кухне посторонних — этого мне хватило в детстве. Вот я и научился.

— И хороший ты повар?

— Лучше всех! — И он закрыл за собой дверь.

* * *

Какое самомнение!

Алекса оглядела свою новую спальню. Она и раньше знала, что богач Ник Райан привык жить с комфортом, но во время экскурсии по его дому она ощутила себя примерно так же, как героиня Одри Хепберн в «Моей прекрасной леди», — безнадежно вульгарной на фоне своего утонченного наставника.

Да и черт с ним! Замужем она или нет, Алекса будет стараться жить как прежде. Ник ей не настоящий муж, и она не даст подловить себя на какую-нибудь бытовую приманку, иначе к концу года пиши пропало! Может, они даже видеться с ним будут редко. Алекса рассудила, что Ник работает допоздна, и если не считать нечастых вечеринок, которые им придется вместе посещать, они станут с ним вести абсолютно обособленную друг от друга жизнь.

Психологическая обработка помогла. Алекса сняла свадебный наряд и отправилась в шикарную ванную комнату по соседству с ее спальней, где целый час нежилась в джакузи. Она лишь мельком взглянула на прозрачную ночную сорочку, которую сестренки загодя спрятали в ее сумку, и засунула ее поглубже в ящик комода. Вместо нее Алекса натянула легинсы и коротенькую флисовую рубашку, сколола на макушке волосы и спустилась на кухню, откуда доносились аппетитные запахи и шкворчание. Алекса уселась на один из тяжелых резных стульев, подтянула ноги на сиденье, обхватила коленки руками и принялась разглядывать своего новоиспеченного мужа.

Ник так и не переоделся, лишь снял смокинг и до локтей закатал рукава накрахмаленной белоснежной рубашки. Ониксовые пуговицы у ворота были расстегнуты, обнажая рельефные мускулы груди с порослью золотистых волос. Алексе стоило немалого труда не застревать взглядом на его упругих ягодицах. Черт, какая классная у мужика задница! Жаль, что ей не суждено увидеть его голышом. Тот давнишний случай из детства, когда сестра стянула с него плавки, не в счет. К тому же тогда все внимание Алексы было приковано к тому, что было спереди…

— Помочь не хочешь?

Алекса сильно впилась ногтями в ладони, чтобы вернуть себе ощущение реальности.

— Очень хочу. А что у нас на ужин?

— Феттучини «Альфредо» с креветками, чесночным хлебом и салатом.

Алекса не сдержала огорченного восклицания:

— Ну ты истязатель!

— Что, меню не устраивает?

— Даже слишком устраивает! Но я буду только салат…

Он бросил на нее неодобрительный взгляд через плечо:

— Как я устал от женщин, которые заказывают себе один салат и едят его с таким видом, словно ждут медали за свой подвиг. Но вкусная еда — это уже награда.

Алекса сжала кулаки:

— Ну, большое тебе спасибо за такую точку зрения на женскую половину населения. К твоему сведению, я ничуть не хуже тебя могу оценить любой деликатес. Ты пробовал закуски, которые я заказала на свадьбу? Ты что, не видел, сколько я там всего съела? Черт побери, в этом вся суть мужчин — поставить перед женщиной какое-нибудь сытное калорийное блюдо и оскорбиться тем, что она не желает его есть! А потом в спальне вы с ужасом глядите на ее бедра и изумляетесь, как же ей удалось набрать лишний десяток фунтов!

— Округлости женщине никогда не повредят.

Алекса вскочила со стула и схватила ингредиенты для салата:

— Как же, слышали! Давай-ка проверим! Сколько весит Габриэлла?

Ник промолчал. Алекса, громко фыркнув, швырнула на разделочный стол красный перец и романский латук.

— Что, язык прикусил? Фунтов сто от силы наберется или столько в наши дни уже многовато?

Самоуверенности у Ника явно поубавилось.

— Но она манекенщица, — оправдываясь, сказал он. — Ей нельзя набирать вес.

— А когда она идет на званый ужин, там она тоже ест одни салаты?

Ник снова промолчал. Алекса нечаянно выронила на стол огурец, он быстро покатился, но задержался на самом краю.

— Ага, следует понимать, что да! Но я не сомневаюсь, что когда ты срываешь с нее шмотки, то очень благодарен ей за такую дисциплинированность!

Ник, переминаясь с ноги на ногу, сделал вид, что его больше всего интересуют шипящие на сковородке креветки.

— Габриэлла — неудачный пример, — наконец произнес он.

Очевидно, подобная тема пришлась ему не совсем по вкусу.

— Еще один ребус для разгадки! Мэгги проговорилась мне, что среди твоих подружек одни манекенщицы. Выходит, тебе больше по душе тощие женщины, и ты как-то миришься с тем, что они едят салаты. — Алекса ополоснула овощи, схватила нож и начала со стуком их нарезать. — Но если дело не касается твоих постельных приятельниц, тебе, как оказалось, совершенно все равно, толстуха она или нет. Ведь с ней вместе ты только садишься за стол!

— С некоторых пор мне осточертело ходить на ужины почти со всеми моими подругами. Я их понимаю: бизнес есть бизнес, но мне больше радости доставляют женщины, которые любят вкусно поесть и не боятся съесть лишнее. Ты же не толстая и никогда не была толстой, поэтому я понятия не имею, откуда у тебя этот пунктик.

— Ты как-то раз назвал меня пухлой!

— Неправда.

— Назвал! Мне тогда было четырнадцать, и ты сказал, что я пухну, только в неподходящих местах!