Шелк для истинной леди - Эмилия Остен

Вскоре наступил мертвый сезон. Спенсер начал стройку нового крыла, а во «Все для леди» воцарилась паника, служащих охватили тревога и страх. Предстояли массовые увольнения. Кого-то отправят в неоплачиваемый отпуск, кого-то просто выкинут на улицу. Пол называл это чисткой, когда можно было без ущерба для торговли уволить всех, не справляющихся с работой, ленивых или просто негодных продавцов. Весь год магазин нанимал служащих, имея в виду впоследствии оставить только лучших. Буден обожал это время. Все боялись его и пресмыкались, пытаясь лестью ли, подкупом ли снискать его благосклонность.

Говорили, что в новом крыле, в той части, что выходила к Кастом Хаусу, Спенсер строит себе новую шикарную квартиру. Из служащих никто не был на верхнем этаже ротонды, но рассказывали, что там всего лишь три скромные комнатки, холостяцкая берлога. Появились слухи, что Спенсер намеревается жениться на своей любовнице из общества. Говорили, что она богатая вдова. Стройка шумела днем и ночью, покупателям теперь приходилось входить через старые двери в левом крыле здания, но от этого их поток особо не поредел. Конечно, в мертвый сезон клиенток было меньше, но все равно без дела сидеть приказчицам не удавалось.

С того самого четверга, проведенного на пляже, Элиза стала предметом всеобщего негодования. Мэри и Ванесса как-то прознали о том, что она дружит с Селиной, и в этом они усмотрели вызов. Вражда между продавщицами из бельевого отдела и из готового платья была извечной, поэтому Элизу тут же обвинили в измене. Может быть, эта древняя распря происходила из-за того, что приказчицы из бельевого носили шерстяные платья, а девицы из готовых нарядов были одеты в шелк. Некоторые усматривали, что шелк в известной степени развращающе влияет на продавщиц из отдела готового платья. Ванессе припомнили ее любовные похождения, Мэри тоже обвинили в чем-то несусветном – и все из-за Элизы!

Отголоски этой драмы докатились до Будена, чем он не преминул воспользоваться – одна из приказчиц из бельевого была уволена, когда он застал ее неподалеку от отдела готового платья.

Элизе начали сниться кошмары. Угроза увольнения, нависшая над всеми без исключения, казалась ей весьма реальной и даже неотвратимой. Что же тогда станется с сестрами? Угнетенная этими мыслями, она даже перестала мечтать о Поле, лишь иногда вздыхая о чем-то неясном и несбыточном. К тому же, занятый строительством, Пол почти не появлялся в отделах.

Несмотря на постоянную усталость и нехватку денег, Элиза часто думала о том, какой великолепный торговый дом создал Пол. Она восхищалась его деловым гением, его умением рисковать и побеждать, а еще больше – тем, что он все это сделал сам. Все, до мельчайшей детали, продумывалось и планировалось непосредственно Спенсером. «Все для леди» был его творением и его царством. Элиза, наблюдая, как все функционирует, не могла не признать, что бизнес продуман просто идеально. Она понимала, что будущее – за такими торговыми домами, а не за мелкими лавками. Даже достаточно большие заведения, как у мистера Ворма, скоро не смогут конкурировать с «Все для леди». В ближайших кварталах пока что держались на плаву шикарные магазины на улице Эндикот, остальные разорились за последние два года.

Элиза вспоминала магазин Уиверов в Смолвиле, и невольно ее мысли перескакивали на Пола. На юного, гордого и мечтательного Пола. С какой страстью он стремился тогда прыгнуть выше головы! Сколько раз он дрался, когда его называли черным или ублюдком, пока Стив Уивер не поговорил с ним об этом. Папа всегда понимал людей, умел успокоить и утешить. Элиза случайно услышала тогда этот разговор.

– Пол, до каких пор ты собираешься бросаться в драку?

– Я просто не могу это слышать. У меня словно что-то взрывается в голове.

– Понимаю. Но ведь кулаками ничего не докажешь.

– Я и не хочу доказывать, – голос Пола звучал зло. Элиза не видела его, но представляла, как он расхаживает по комнате, сжимая кулаки. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, дали спокойно научиться работать.

– Ты дерешься, потому что стыдишься себя. – Заскрипело кресло, видимо, отец сел, устав бегать вслед за Полом.

– Нет! – выкрикнул Пол.

– Да. Но ты то, что ты есть. Этого не изменить. Ты дитя двух миров, но ты не можешь отвергнуть ни один из них. Кого ты стыдишься: отца или матери?

– Я не стыжусь. Я ненавижу того ублюдка, который был дедом моей мамы. Он изнасиловал свою рабыню, а потом спокойно жил дальше, зная, что его дочь работает на плантации. Бабушке повезло, ее продали в Новый Орлеан, где рабы жили просто как слуги. Мать моя родилась и выросла свободной. И она любила моего отца, как и он ее. Я вырос в его доме, получил там воспитание.

– Это не ответ.

– Мистер Уивер, я не знаю, что ответить.

– Верю. Но ты должен решить, как дальше жить. Поверь, победить на кулаках весь мир ты не сможешь.

– Я хочу уехать отсюда. На Север, где никто не знает меня и обо мне.

– Это просто бегство. Но я не могу осуждать тебя. Поработай до конца года, а потом я напишу тебе рекомендации к моему другу, Дуайту Фортенгилу, у него магазин в Бостоне.