Неодолимая страсть - Сильвия Дэй

В этот вечер она оделась очень старательно, выбрав платье из темного, тяжелого дамасского сапфирового шелка, на фоне которого выделялись изящные серебряные кружева, украшавшие лиф, локти и нижние юбки. С сапфирами в волосах, на шее и на пальцах она выглядела старше и искушеннее.

Если бы только она верила в это сама. А она чувствовала себя девчонкой, задыхавшейся от желания увидеть Колина и жаждущей тех чувств, которые только он один пробуждал в ней. Она думала, что больше никогда не испытает ничего подобного. Но чувства, которые вызывал у нее незнакомец в маске, заставляли ее трепетать и бояться.

Наконец она добралась до маленькой гостиной, которую указала в своей записке. Сара знала об этой комнате от кузины, которая служила в доме Фэрчайлдов, и сообщила об этом Амелии, чтобы та могла найти тихое местечко, если потребуется.

Положив пальцы на ручку двери, Амелия остановилась и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить разыгравшиеся нервы. Затем открыла дверь и проскользнула в комнату. Шторы были раздвинуты, и серебряный свет луны лился через окно в комнату.

Амелия подождала, пока ее глаза привыкнут к слабому освещению. В ожидании она затаила дыхание, кровь стучала в висках, заставляй напрягать слух, Амелия надеялась, что Монтойя здесь и окликнет ее.

Но не услышала ничего, кроме тиканья часов на каминной полке.

Амелия направилась к окну и повернулась, оглядывая комнату. Два небольших дивана, канапе, два кресла, разного размера столики, расставленные кругом… Монтойи не было.

Она вздохнула, с беспокойством перебирая складки своих пышных юбок. Возможно, она пришла слишком рано или у него возникли какие-то трудности. Она выглянула из окна почти со страхом. Но там Монтойи тоже не было.

Она заходила по комнате, сопровождаемая неумолимым тиканьем часов. Сердце забилось спокойнее, и дыхание пришло в норму. От разочарования у нее опустились плечи и уголки рта. Прошло минут десять, Амелия понимала, что нельзя больше задерживаться, хотя готова была ждать всю ночь.

Она направилась к двери.

– Ну вот теперь ничто не будет отвлекать меня от приготовлений к свадьбе, – тихо сказала она.

– Для кого была сделана миниатюра?

Она застыла, задрожав от этого мрачного глубокого голоса, словно теплыми объятиями обволакивавшего ее. Мурашки пробежали по обнаженной коже, а губы раскрылись, не издав ни звука.

Широко раскрытыми глазами она снова осмотрела комнату. И только тут увидела в дальнем углу слабое мерцание белой полумаски и белого шейного платка. Монтойя снова был в черном, что давало ему возможность скрываться в темноте неосвещенной комнаты.

– Для лорда Уэра, – ответила она, слегка ошарашенная неожиданным появлением своего призрака и сознанием, что он все время находился здесь. Наблюдал за ней. Зачем маска? Что он скрывает?

– Зачем ее сделали? – грубо спросил он. – Такие подарки жених обычно не получает от невинной невесты.

Она шагнула к нему.

– Оставайтесь там и отвечайте на вопрос.

Амелия сердито поморщилась от его резкости.

– Я хотела, чтобы он увидел меня совсем в другом свете.

– Он увидит вас со всех сторон.

В его голосе она заметила горечь, эта горечь приглушила ее тревогу, и Амелия смогла сказать то, чего не сказала бы раньше:

– Я хотела показать ему, что готова разделить с ним постель, – призналась она. Мгновенная напряженность в его фигуре стала почти ощутимой.

– Почему он в этом сомневался?

– Разве мы должны говорить о нем? – Она нетерпеливо топнула ногой. – Из-за того что вы так долго прятались в углу, у нас осталось очень мало времени.

– А мы и не говорим о нем, – вкрадчиво сказал Монтойя. – Мы обсуждаем, почему такой интимный подарок, предназначенный вашему жениху, оказался у меня. Вы намеревались заставить и меня увидеть вас в другом свете?

Амелия заметила, что непроизвольно нервно перебирает пальцами, и спрятала руки за спину.

– По-моему, вы и так видите меня в другом свете, – пробормотала она, – несмотря ни на что.

В темноте блеснула его белозубая улыбка.

– Так если я, чужой человек, вижу в вас чувственное создание, то почему вашему будущему мужу трудно это увидеть?

Она помолчала, застигнутая врасплох его проницательностью.

– Какого ответа вы ждете от меня? Мне не подобает обсуждать личную жизнь.

– А подобает присылать мне свой соблазнительный портрет?

– Если это так вас беспокоит, верните его. – Она протянула руку.

– Никогда, – прорычал он. – Я ни за что не верну его.

– Почему же? – Она с вызовом подняла бровь. – Хотите использовать его против меня?

– Как будто я когда-нибудь позволю кому-то посмотреть на него.

Инстинкт собственника. Ясно как день. Он считает ее своей собственностью. Амелия была приятно удивлена.

– Почему лорд Уэр не видит вас такой, какой вы хотели бы выглядеть в его глазах? – спросил он, наконец, приближаясь к ней.

Его высокая фигура вышла из тени, и сердце Амелии снова бешено забилось. В его движениях было что-то хищное и одновременно элегантное, полы камзола слегка покачивались от его решительной походки. Сдерживаемая мощь скрывалась под приятными манерами. Это делало его привлекательность еще обольстительнее, и Амелии захотелось увидеть его раскованным и свободным. У него были четкие черты лица, а красиво изогнутые губы так и хотелось поцеловать.

«Так вот чего я хочу, – неожиданно поняла она. – Вот почему мне необходимо было увидеть его еще раз».

Она была готова к честности, чтобы достигнуть этой цели. «Мы всего лишь стали компаньонами».

– Это не брак по любви? – спросил он, остановившись в нескольких шагах от нее.

– Я не должна отвечать на этот вопрос.

– А я не должен находиться здесь. Вы не должны были заманивать меня.

– Вы меня преследовали.

Он покачал головой:

– Нет. Жак сделал это по своей воле. Я уезжаю из города. Мне надо держаться на расстоянии от вас, пока дело не зашло слишком далеко.

– Вы можете уехать? Разве вы забыли, как мы танцевали в саду? – Она дотронулась до сапфиров на своей шее. – Разве вы не помните нашего поцелуя?

– Я не могу не вспоминать его. – Он шагнул к Амелии и, как будто разорвав свои оковы, крепко прижал ее к себе. – Днем. Ночью.

Амелия почувствовала горячий взгляд, устремленный на ее губы. Она облизнула нижнюю губу и вдохнула запах, исходящий от его кожи. Это был экзотический, острый, звериный запах, свойственный только самцу. Что-то невольно шевельнулось внутри ее.