Молоток и гвозди - Андрия Лардж

—Я хочу твой рот на мне,— хриплю я.

Она хмыкает и целует меня, спускаясь по шее к груди, где проводит языком по соскам, посылая разряды электричества прямо в мой пах. Мой член подрагивает, когда по его нижней части скользит еще больше спермы. Вот это да!

—Здесь?— невинно спрашивает она.

—НЕТ!— кричу я, позволяя голове откинуться назад.— Ниже!

Она проводит языком по центральной впадине моего пресса. Останавливается чуть ниже моего пупка и отклоняется влево, где проводит языком по моему бедру. Я отдергиваю бедра назад, потому что мне очень щекотно, и издаю возмущенный звук.

—Харрррлли,— стону я. Никогда не думал, что услышу, как ною, словно сучка.

—О, это было не то место?— спрашивает она, и я слышу улыбку в ее голосе.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, и она так невинно моргает своими большими зелеными глазами.

—Я тебе за это отомщу,— угрожаю я.

Она переходит к другому моему бедру и сильно всасывает кожу, оставляя засос.

—Ты этого хочешь?

—Господи! Нет!

Она поднимается на колени и упирается руками в бедра.

—Ну, тогда я не знаю, какого черта ты от меня хочешь,— хмыкает она, продолжая играть в свою маленькую игру.

Она пытается меня убить. Уверен в этом.

—Подойди ближе,— рычу я.

Она прижимает руки к моей груди и наклоняет свое лицо к моему, вопросительно вскидывая бровь. Готов поспорить на что угодно, что Харли не прикоснется ко мне, пока я сам не попрошу ее об этом. Такая уж у нее натура. Так что ничего не выйдет…

—Я хочу, чтобы ты засосала мой член так далеко в глотку, как только сможешь,— на последнем дыхании рычу я.

Ее глаза вспыхивают и темнеют от желания.

—Мог бы и сразу сказать об этом,— отвечает она, ее голос звучит как низкий хрип.

Она крепко целует меня, ее язык проникает в мой рот. Я целую ее в ответ, проводя языком по ее губам. Как бы мне хотелось обнять ее прямо сейчас. Она резко отстраняется и садится на пятки, чтобы наклониться вперед и взять мой член в рот.

Придушенный крик вырывается из моего горла, когда она втягивает меня так глубоко, что ее нос касается моего живота. Я чувствую, как ее горло сжимается вокруг головки моего члена, когда она сглатывает. Она отстраняется, глубоко вдыхая через нос, прежде чем начать двигать головой. Ее горячий, влажный рот — это чистая агония, но в самом лучшем смысле этого слова. Я опускаю подбородок на грудь и поддаюсь порыву пошевелить бедрами. Ее волосы падают вперед, закрывая мне обзор.

—Детка, откинь волосы назад,— вздыхаю я.

Ее рот отрывается от меня, и она ухмыляется.

—Ты хотел, чтобы я носила волосы распущенными,— говорит она, а затем проводит языком по чувствительной нижней части головки моего члена.

Мое тело содрогается, а дыхание учащается. Я долго не продержусь. Моя кровь горит от этой девушки и ее выходок. Я не думаю, что смогу выдержать больше.

—Пожалуйста, Харли, пожалуйста,— умоляю я.

—Раз уж ты так мило попросил,— щебечет она, собирая волосы в одну руку.

Свободной рукой она обхватывает основание моего члена и снова погружает меня в свой рот. Я рычу от облегчения. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кончить. Я смотрю, как мой член исчезает между ее сочных губ, и это самое манящее зрелище, которое я когда-либо видел. Оно навсегда останется в моей памяти. Я стону и двигаю бедрами в такт ее ритму. Она поднимает глаза и смотрит, как я наблюдаю за ней. Ее рука начинает поглаживать мой ствол, сосредоточив свой рот на головке моего члена.

—Блядь! Харли, я уже близко,— хриплю я.

Она хмыкает, и мои глаза закатываются. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Я громко стону. Мое дыхание сбивается до резких вздохов. Мои бедра подрагивают, когда меня накрывает оргазм. В последнюю секунду Харли отстраняет свой рот и наклоняет мой член так, что я кончаю на грудь и живот. Она гладит меня по животу. Каждый мускул в моем теле напрягается. Харли замедляет движения, но не останавливается. Ее большой палец проводит по головке, которая теперь очень чувствительна, и все мое тело яростно дергается.

—Блядь. Харли, я кончил, ты должна остановиться,— тяжело задыхаюсь я.

Моя голова слишком тяжела, чтобы поднять ее, и я явно не могу использовать руки, чтобы остановить ее.

Ее большой палец снова задевает меня. Мышцы моего пресса болезненно напрягаются, а тело снова сильно дергается.

—Пожалуйста, детка, пожалуйста, остановись,— умоляю я.

Ее рука медленно отстраняется, и я опускаюсь на диван, мой обмякший член безвольно лежит на бедре.

Я не могу пошевелиться. Мало того, что мое тело кажется очень тяжелым, я уверен, что мои руки и ноги онемели от долгого пребывания в одном и том же положении. Чувствую, что диван двигается, но я слишком измучен, чтобы пытаться понять, что делает Харли. Я слышу, как на кухне течет вода, и через несколько секунд чувствую теплую тряпку на своей груди и животе. Приоткрыв глаза, я вижу, как Харли сдерживает улыбку, вытирая меня.

—Ты злая,— устало бормочу я.

Она звонко смеется и чмокает меня в губы. Затем кладет тряпку на журнальный столик, который, к счастью, стеклянный, хватает меня за плечи и поднимает на колени. Затем она двигается за мной и развязывает свои узлы, позволяя мне освободить руки от рубашки. Я стону и разминаю плечи; они не в восторге от того, что их так долго сковывали.

Я медленно, но верно поправляю одежду. Я устал. Сажусь на диван, ссутулившись в углу и упираясь головой в подушку. Я закрываю глаза, потому что они слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми. Слышу, как на кофейном столике звякает тарелка, а затем диван прогибается рядом со мной.

—Я принесла твой ужин,— говорит Харли.

—Ты ждешь, что я сейчас буду есть?— бормочу я.

Она хмыкает.

—Ты не обязан, но я умираю от голода, и все это слишком вкусно пахнет, чтобы пропасть.

* * *

Должно быть, я задремал, потому что в следующее мгновение Харли похлопывает меня по бедру, и я резко просыпаюсь. Сажусь, опираюсь локтями на колени и потираю лицо руками. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Харли ухмыляется.

—Как долго я был в отключке?— спрашиваю.

—Около получаса,— отвечает она.

—Черт, извини.— Я вздыхаю.

Она пожимает плечами и самодовольно ухмыляется.

—Не могу сказать, что виню тебя.

Я смеюсь.

—Ты гордишься собой, не так ли?

Она смеется.

—Да, горжусь. Ты первый парень, которого я заставила уснуть.

Я улыбаюсь.