Дерзкая любовница - Элейн Барбьери

– У меня на уме?! – Анжелика чуть не задохнулась от ярости. Бесполезно делать вид, будто он тратит слова попусту, ведь лежавшая у нее под грудью рука отлично уловит каждый толчок бешеного биения сердца. – Сеньор Доусон, нынче утром «что-то иное» было на уме вовсе не у меня!

Он неожиданно схватил ее за подбородок и развернул к губе.

– Моя неукротимая Анжелика! Да ведь твои мысли блуждали тогда рядом с моими, и ты сама это знаешь! Мой сон чрезвычайно чуток, дорогая. Не требуется особой догадливости, чтобы понять, о чем ты думала, пока разглядывала меня!

– Так вы не спали?! – Понимая, что невольный румянец выдает ее с головой, она попыталась вырваться.

– Ну что ты, милая… я и сейчас еще сплю. И он внезапно припал к ее губам. Застигнутая врасплох, она и охнуть не успела, а его язык уже вовсю хозяйничал у нее во рту. Затем Гарет легкими поцелуями коснулся ее лба, щек, бормоча:

– Анжелика, я так хотел сделать это с того самого момента, как проснулся, и ты тоже, не возражай, ты ждала этого не меньше меня! Да, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя, дорогая. Не знаю, чего именно ты от меня добиваешься, но могу пообещать, что буду честен и щедр… и сумею доставить тебе истинную радость. Я уже сейчас чувствую, как бьется твое сердечко. Сильно, часто… так же, как и мое. Нам будет хорошо вдвоем… действительно хорошо…

Анжелику словно околдовал этот низкий, прерывающийся от страсти шепот, и она покорно приоткрыла губы навстречу новому поцелую. По спине побежали мурашки, и вот уже все ее тело затрепетало.

Почувствовав сильную боль в плече, Анжелика рванулась прочь, но Гарет схватил ее и горячо зашептал:

– Тебе больно, милая? Я не хочу делать тебе больно. Я хочу любить тебя!

Он торопливо осмотрелся и увидел узкую тропку, уходившую в густые заросли возле дороги. Направив туда коня, он прошептал:

– Вот здесь, на поляне, так красиво и свежо! А если ты озябнешь, я сумею тебя отогреть, милая! Обещаю тебе…

Анжелика смущенно потупилась, но он легонько встряхнул ее:

– Посмотри на меня. Слышишь, смотри на меня. Анжелика… – И она повиновалась, не в силах противостоять неистовому желанию, сквозившему в каждом его слове. Расплавленное серебро прекрасных глаз обожгло его. и Гарет невольно охнул.

– Милая, скажи, что ты хочешь меня. Признайся, что ты хочешь быть со мною вместе, и ты не пожалеешь. Тебе будет хорошо, так хорошо, как ни с кем еще не бывало…

До Анжелики едва доходил смысл его слов, она впала в какое-то оцепенение. А Гарет тем временем остановил коня. В ее уши лился страстный, колдовской шепот…

– Анжелика… милая… мы совсем близко от асиенды. Но я не хочу тебя отпускать… так скоро. Не бойся, что опоздаешь явиться к Кармеле: еще слишком рано. Скажи мне «да», милая. Ты ведь знаешь, я не постою за ценой… все, что ты захочешь… Я не могу тебя отпустить… только не сейчас…

Смысл его речей все слабее проникал сквозь туман, окутавший ее рассудок.

– Цена?.. – запоздало переспросила Анжелика.

– Любая цена, Анжелика… любая, какую скажешь… но я обязательно должен знать… слышать, как ты сама скажешь, что хочешь меня, что ты…

– Проклятие!

Яростное восклицание, неожиданно нарушившее безмятежную тишину раннего утра, заставило и Анжелику, и Гарета резко обернуться: Эстебан Аррикальд успел подъехать к ним почти вплотную. Полыхающий пламенем гнева, Эстебан то ли прорычал, то ли прошипел:

– А ну убери от нее свои лапы! Черт побери, оставь ее сейчас же! – Эстебан буквально трясся от ярости. – Тебе что, мало было ночи? Неужели все гринго в Техасе такие ненасытные, как ты?

Гарет, все еще державший Анжелику за талию, с каждым новым словом напрягался все сильнее, однако отвечал удивительно бесстрастно:

– Я отвечу на все вопросы по порядку. Я не собираюсь отпускать Анжелику. Прошлой ночи не хватило… ни мне, ни ей – и если бы не ты, мы бы лежали сейчас вот на этой поляне.

Тут вмешалась Анжелика:

– О Боже! Я не собираюсь ложиться ни с вами, ни с доном Эстебаном, сколько раз это нужно повторять? Отпустите меня… немедленно!

Однако Гарет и ухом не повел и рука его не дрогнула.

– Ты что, оглох? Отпусти сеньориту! По крайней мере тогда ты сможешь встретиться со мной лицом к лицу. Хватит прятаться за бабьими юбками!

Анжелика, в ужасе перед новой опасностью, обратилась на сей раз к Аррикальду:

– И что вам даст встреча «лицом к лицу»? Уж не меня ли? Неужели еще не ясно, что мне не нужен никто из вас? Ну а вам… – презрительно процедила она, адресуясь к Гарету… – вам следовало бы сказать ему правду… правду, что я не… что мы не…

– Анжелика,, – невозмутимо перебил ее Доусон, – ты требуешь, чтобы я солгал, будто мы не пролежали всю ночь бок о бок, будто ты не проснулась утром в моих объятиях?

– Нет… но ведь вы знаете, что мы не сделали… этого… Смутившись, она покосилась на налитое кровью лицо Эстебана.

– Мне нет дела до того, что она проделывала с тобой этой ночью. Не ты первый, не ты последний – ей не привыкать. Однако помяни мое слово – больше такому не бывать! Я наделен достаточной властью, чтобы воздать ей по заслугам, и употреблю эту власть не колеблясь! Да, она шлюха – но принадлежит мне и останется моей, пока мне будет угодно! Гарет Доусон, я предупреждаю тебя в последний раз.

Если ты не послушаешь меня, то сильно пожалеешь. Тебе тогда придется заплатить намного больше, чем стоят ее жалкие услуги! А уж ее-то я заставлю заплатить вдесятеро! Гарет презрительно усмехнулся:

– Не старайся меня запугать, Эстебан. А что касается оплаты… Анжелика вовсе не требовала с меня денег…

И он обернулся к Анжелике как бы в ожидании поддержки. Отлично понимая, в какую передрягу попала. Анжелика сочла за благо промолчать. Гарет довольно хмыкнул и демонстративно потерся подбородком о ее макушку, а потом вдруг дал шпоры коню, до смерти напугав жеребца Аррикальда. Огромное животное испуганно вздыбилось и заржало, едва не сбросив всадника.

Гарет тем временем вернулся на дорогу и небрежно крикнул через плечо:

– Пока, Эстебан! Увидимся за завтраком!

– Остановитесь. Остановитесь немедленно!

Обернувшись к Гарету, уже направлявшему коня по тропинке к дому, Анжелика впервые нарушила молчание. Она боялась, что голос ее выдаст.

Стычка с Эстебаном испугала девушку не на шутку. Оказывается, этот баловень судьбы еще и бешено ревнив. Вспоминая его угрозы, она все еще вздрагивала. Уж Анжелика-то знала, насколько шатко ее положение на асиенде. Стоит Эстебану сказать хоть слово – и она будет уволена. Если только ее уже не уволили, прослышав про ночные приключения в обществе Гарета Доусона. Хотя в некотором смысле ей следует поблагодарить Эстебана. Ведь если бы Аррикальд не обнаружил их именно в тот момент… она вовсе не уверена, что…