Сиротка. Слезы счастья - Мари-Бернадетт Дюпюи

– Но, месье, называть вас так имела право только Шарлотта, – возразила Акали, которую смутило столь благосклонное отношение к ней.

– Да, это верно, черт побери, и было бы неправильно, если бы меня уже никто больше так не называл.

– Хорошо… папа Жосс!

* * *

Киона почувствовала умиротворение, едва переступила порог дома вместе с Аделью и Констаном. Из кухни доносился приятный запах глазированных оладий, которые Мирей ароматизировала при помощи цветов апельсинового дерева. К этому запаху примешивался хорошо знакомый Кионе запах горящей древесины. Киона услышала потрескивание огня сквозь громкую музыку, раздающуюся из радиоприемника. «Я предчувствую, что впереди нас ждет еще довольно много безмятежных месяцев, – подумала Киона. – Прошедшее бурное лето, чем-то напоминающее ужасный ураган, сменится гораздо более спокойными временами года».

– Мои дорогие, я уверена, что вы сейчас с удовольствием пополдничаете у камина, – сказала она, обращаясь к детям.

Адель подняла к ней свою мордашку, которая под красной клеенчатой шапочкой казалась очень милой. Ее каштановые волосы от влаги стали слегка завиваться. Она очень скучала по своему отцу.

Киона с материнской заботливостью сняла с Адели теплую одежду и помогла ей надеть тапочки. Констан заносчиво заявил, что сможет снять с себя одежду и сам. Раздевшись, оба ребенка пошли в гостиную, где Жослин стал задавать им традиционные вопросы: «Вы вели себя хорошо? Вы слушали учителей внимательно?»

Мирей вскоре принесла большое блюдо с глазированными оладьями. Она теперь занималась исключительно стряпней и готовила уже не только свои традиционные и неизменно вкусные блюда, но и нечто новенькое. Неисчерпаемым источником новых рецептов, из которых она выбирала самые интересные, для нее стала Лора.

Мадлен усадила малышей за маленький столик в детские кресла из ивовых прутьев.

– Вы избалованны, – сказала Акали. – Пойду принесу теплого молока. Папа Жосс, хотите чаю?

– Уж лучше бы пива, – ответил Жослин шутливым тоном.

– Папа Жосс? – прошептала Киона на ухо своему отцу.

– Ну да, в память о Шарлотте. Это просто такой способ дать понять этой красивой девушке, что я испытываю к ней чувство привязанности и что она, так же как и Мадлен, является членом нашей семьи.

– Спасибо за нее, папа. Где-то через четверть часа у нас будут гости. Возле булочной «Косетт» я встретила Эстер. Она ждала Овида. Раз уж Лора сейчас в Квебеке, я пригласила их зайти к нам и выпить с нами чаю.

– Черт побери, нехорошо поступать так за ее спиной, моя дорогая. Насколько я знаю, этот бедняга Лафлер является сейчас для Лоры персоной нон грата.

– Нет, она уже простила его. Эстер рассказала мне, что Лора ответила на его письмо, в котором он приносил свои извинения. Моя мачеха решила стереть в своей памяти какой-то инцидент, о котором, я думаю, мы так ничего и не узнаем.

– Наверняка какой-нибудь пустяк! – фыркнул Жослин. – У моей Лоры тяжелый характер. Ее лучше не злить. Хм, а инцидент этот – наверняка какой-нибудь секрет! Но я не стану ломать себе голову над разгадкой этой загадки.

Киона отвернулась, чтобы никто не увидел, как она улыбнулась. «Лора хотела защитить Лоранс, и у нее были все основания для того, чтобы не пускать в свой дом Овида. Неужели ему удалось снова снискать ее расположение? Хотелось бы мне это знать».

Вскоре ей представилась такая возможность. Овид и Эстер пришли намного позднее, чем предполагалось, и поэтому Жослин, изображая из себя гостеприимного хозяина, пригласил их не только попить чаю, но и поужинать.

Эстер, похоже, было очень приятно снова оказаться в доме, в котором прошли первые дни ее пребывания в регионе Сен-Жан и в котором, кроме того, она встретила своего будущего мужа. Она поучаствовала в купании детей и стала наблюдать за тем, как они – уже в пижамах – ужинают. Это позволило Кионе поболтать с ней. Овида же увел в гостиную Жослин, никогда не упускающий подходящего случая поболтать с кем-нибудь о политике.

Когда детям пришло время ложиться спать, Киона попросила Акали отвести троих малышей на второй этаж и пообещала детям, что скоро к ним придет.

– Вы откроете мне один маленький секрет? – спросила Киона у Эстер, уводя ее в садовую беседку.

– Я не могу вам ни в чем отказывать, Киона. Благодаря вам я теперь имею возможность наслаждаться жизнью в доме, о котором я мечтала, – доме, в котором тепло, который хорошо закрывается и в шкафах которого полно съестных припасов. Я вспомнила об этой своей незатейливой мечте, когда Овид повез меня на прогулку в Ла-Бе, и затем он помог мне воплотить мою мечту. Вы мне тоже очень помогли: мой дом теперь стал жилищем без призраков. Благодарю вас от всего сердца.

– Вы меня уже отблагодарили, Эстер, в то утро, когда я заглянула к вам, чтобы убедиться, что все встало на свои места и больше нет ни странных звуков, ни проблем с электричеством.

– Если бы вы не приехали и не объяснили мне, кем была эта несчастная пропащая душа, у меня не хватило бы мужества продолжать жить на улице Марку.

– Меня сегодня вечером что-то стало мучить любопытство. Овид рассказал вам, что он написал Лоре письмо с извинениями по поводу своего поведения с Лоранс? Думаю, я могу затеять с вами разговор на эту тему, потому что он вам обо всем рассказывает.

– А почему это вас интересует? – удивленно спросила Эстер.

– Простите. Вы, похоже, сочли меня бестактной.

– Вовсе нет.

– Сочли, сочли.

– Тогда получается, что вы прочли мои мысли.

– С этим я, к сожалению, не могу ничего поделать. Но вообще-то я всячески стараюсь отталкивать от себя все то, что пытается перескочить из головы находящегося рядом человека в мою голову.

Эстер расхохоталась, а затем легонько ткнула указательным пальцем в грудь Кионы.

– Получается, что вы, несмотря на свои экстраординарные способности, не можете выяснить, в чем же покаялся мой жених?

– Нет, я отнюдь не обладаю способностью узнавать содержание писем, запечатанных в конверт и находящихся от меня на расстоянии в несколько миль, – ответила Киона, тоже начиная смеяться.

– Подойдите поближе – и вы все узнаете, – прошептала Эстер. – Я вообще-то помогала Овиду составлять это письмо. Он поначалу пытался сочинять какие-то бессмысленные объяснения, но в конце концов ваша мачеха получила письмо, состоящее всего лишь из нескольких строк. «Дорогая Лора, чтобы процитировать Вам кого-нибудь из великих, напишу следующее: тот, кто никогда не грешил, пусть первым бросит в меня камень. И еще: будь я на Вашем месте, я поступил бы точно так же, то есть выдворил бы из своего дома гнуснейшего наглеца, который, впрочем, виноват лишь в том, что был на несколько секунд сражен красотой Вашей внучки». Затем – его подпись.

– Вы, получается, знаете содержание письма наизусть? – удивилась Киона.