Северная Корона. Против ветра - Анна Джейн

– Не думай, не заставляю общаться тебя со мной. Но если понадобится моя помощь, я всегда помогу. – И он протянул ей визитку – черную, стильную, из дорогого сорта бумаги.

Он предлагал ей это от чистого сердца, незаметно касаясь гладко выбритой щекой ее волос.

Девушка, испугавшись такой близости их лиц, отвернулась.

– Пожалуйста, отдайте моему менеджеру, – зачем-то сказала Марта, чувствуя, что в горле у нее образуется комок – ей внезапно захотелось заплакать, и в глазах появилось неприятное напряжение. Не то, совсем не то она хотела сказать этому странному человеку, которого ей болезненно хотелось коснуться – хотя бы мимолетом.

Пространство, заполняющее пустоту ее сердца, тревожно загудело.

* * *

Это был третий раз, когда Саша видел Марту за последние восемь лет, прошедших со дня их ненастоящей свадьбы, так печально закончившейся для них обоих. Более-менее придя в себя, раненный в живот парень, никак не могущий – или нежелающий – взять в толк, почему Марта не хочет видеть его, решил навестить девушку и выяснить, что же с ней случилось. Нет, конечно, он понимал, прекрасно понимал, понимал с сожалением, что она, такая слабая и такая хрупкая, пережила по его вине ужасные события – не зря же находится в неврологическом отделении, но он хотел все-таки увидеться с ней, поговорить, попытаться объясниться или попросить прощения. Упрямый Александр не мог оставить это дело незавершенным и пошел искать Карлову, находящуюся в соседнем корпусе больницы, несмотря на проклятую боль в животе, которая постепенно становилась меньше, но которая продолжала мучить его. Можно сказать, он сбежал из палаты, когда почувствовал, что может более-менее хорошо передвигаться самостоятельно.

Однако Саша пришел слишком поздно.

Вышло так, что он застал тот самый момент, когда мама, дядя и не знающий, куда себя девать, отец Марты увозили девушку из этой больницы, чтобы поместить ее в другую. Дионов видел, как девушка медленно идет спиной к нему по коридору вместе с матерью, которая держит ее за плечи, и смотрел ей в спину, на собранные в низкий хвост длинные светлые волосы, кончики которых почти касались поясницы. На правой руке был гипс.

В сердце его откуда-то вдруг появились сожаление и жалость.

Саша хотел окрикнуть Марту, но не стал делать это при ее родителях и отце Ники, но она вдруг сама оглянулась и посмотрела ему прямо в глаза. Дионов, у которого сердце радостно вдруг забилось, подумал, что малышка, увидев его, обязательно подбежит или хотя бы что-нибудь крикнет – пусть просто спросит, как он, ему будет достаточно! Но Марта равнодушно скользнула по Саше смазанным взглядом, отвернулась и продолжила свой путь.

Сначала он рассердился, решив, что Марта игнорирует его, и угостил даже по этому поводу парой ударов больничную стену, а потом, уже находясь в своей палате и куря в открытое окно, хотя это было строго запрещено, понял, что, наверное, Марта просто-напросто не увидела его. Может быть, была накачана лекарствами или еще что с ней произошло.

Александр поставил себе цель все же поговорить с девушкой. И так как по телефону он этого сделать не мог – ее родители сменили Марте номер, то решил найти ее.

Пусть лично ему скажет, что не желает больше видеть.

Пусть скажет, что винит во всем, что ненавидит.

В лицо.

А еще он понял, что скучает. И не по Нике, хотя это было бы логичнее, а по ее кузине.

Через два месяца выйдя из больницы, Александр пробил место, где находится Карлова (правда, он так и не смог выяснить, что она потеряла память), приехал к ней в другой город, где девушка училась заново играть на скрипке, долго ждал ее на улице, чтобы лично поговорить, а когда увидел. Понял, что Марта действительно не хочет ни видеть его, ни слышать. Он стоял к ней лицом, широко расставив ноги и сжав в карманах куртки руки в кулаки, потому что волновался, как последний дурак, а она прошла мимо.

Просто прошла мимо, почти коснувшись своим плечом его предплечья, хотя отлично видела Сашу. Но сделала вид, что не узнала. Не сказала: «Привет». Не подарила улыбку. Она даже не вытащила наушники из ушей. Лишь безразлично посмотрела на него и просто пошла дальше, а ее длинные волнистые светло-русые волосы развевал осенний ветер.

Ему оставалось лишь смотреть ей вслед.

– Марта! – окликнул он ее зло, но он даже не услышала его из-за наушников.

А догонять он ее не стал.

Александр был не только упрямым, он был еще и гордым. То, что Марта вот так просто взяла и прошла мимо него, стало для молодого человека решающим моментом.

«Ты ей не нужен. Она делает вид, что не знает тебя», – красными буквами горело на табло его поражения. И несмотря на то, что Дионов мог горы свернуть, если хотел чего-то, на этот раз он решил ничего не делать. Раз Марта приняла такое решение, он будет уважать его, хотя, черт возьми, ее безразличие задело его! Задело почти так же, как и поступок Ники, а может быть, и еще больше.

Он пытался защитить ее в том проклятом доме, потому что она была ни в чем не виновата. Его вина – лишь в том, что он взял ее с собой, попросил сыграть роль невесты. Неужели она возненавидела его, несмотря на это?

«Твое дело», – подумал он отстраненно, и осенний пронзающий ветер пробрался под куртку. И шрамы вновь заныли: то ли в душе, то ли в теле.

Марта ушла, ни разу и не подумав оглянуться на Сашу, который так этого ждал, а он все стоял и стоял на улице, с засунутыми в карманы руками.

И зачем она сказала в тот день, что любит его?

* * *

Темноволосый мужчина резко выпрямился, явно оскорбившись словами Марты, но не подав вида и не прощаясь, ушел к своему столику, оставив в глубоком недоумении и Марту, и ее спутника.

– Да кто же это? – с недоумением спросил Феликс. Скрипачка качнула головой, словно говоря, что не знает. Отчего-то ей даже смотреть в сторону стола, где сидел сумасшедший со своей компанией, было страшно. Глаза ее блестели, и пальцы подрагивали, но пианист не замечал этого – девушка отвернулась, сделав вид, что любуется видом города.

– Забудем о нем. Наверняка нетрезв, – сделал вывод Феликс. – Ты выбрала, что хочешь заказать?

– Нет.

– Тогда выбирай. Как тебе вино? Повторим?

– Нет, – вновь односложно ответила девушка, чувствуя, что она то холодеет, то ее тело накрывает вдруг горячая волна.

– Он тебя так расстроил? – тихо спросил пианист, понимая, что что-то не так. – Марта, сумасшедших много, а ты одна. Не расстраивайся. К тому же сейчас, – он вдруг посмотрел на часы, а после – на темное небо, – будет кое-что чудесное. Такое же чудесное, как твои глаза.

– Что? – никак не могла прийти в себя скрипачка. Ей было неудобно перед милым Феликсом и одновременно хотелось сбежать подальше, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

Или ей хотелось оказаться с этим странным мужчиной, который даже не представился ей?