Жена и 31 добродетель - Екатерина Костина

– Я… увижу вас за завтраком? – с надеждой спросил он. Она не видела причин отказать ему в этом.

– Да, – последовал кивок и легкая улыбка.

– Могу ли я попросить вас об одолжении?

– Еще об одном? – лукаво спросила Амабель, и они легко рассмеялись. Неловкость рассыпалась как карточный домик.

– Я очень жадный, – шутливо признался Роберт. Его острота была оценена ею по достоинству.

– Слушаю вас, – она смотрела на него и видела отражение своей улыбки на его лице.

– Завтра приезжают мои родители. Я уже говорил вам об этом. Мой отец… имеет дурную привычку лезть не в свои дела, и, я знаю, он будет расспрашивать слуг о нашей… жизни.

Амабель побледнела. Она представила маркиза Нортгемптона, шныряющего по их дому и опрашивающего прислугу обо всем, что произошло за последнее время. Ее глаза в ужасе расширились.

– Не беспокойтесь, – поспешил ее утешить Роберт. – Слуги преданы нам и не болтливы, но… одно обстоятельство может ему показаться подозрительным.

– Какое обстоятельство? – еле проговорила она, еще не оправившись.

– Что я не прихожу к вам вечерами.

Она удивленно подняла на него глаза.

– Вы хотите сказать, что он лично будет это проверять?!

– Нет, – помотал Роберт головой. – Но у него слуги, которые не столь лояльны к нам. Они будут шпионить и могут донести об этом. Думаю, будет лучше, чтобы на время их пребывания я проводил вечера у вас в комнате.

Амабель покраснела.

– Проводил вечера… – нерешительно промямлила она, осознавая, что понимает это совсем не в том ключе, чем он. – Неужели он настолько вам не доверяет? Ведь вы уже взрослый мужчина.

– Боюсь, тут дело не во мне, а в ожидаемых внуках.

Щеки Амабель запылали огнем.

– А… Ооо… – последовали от нее невразумительные звуки.

– Скорее всего, он будет внимательно наблюдать за нами, ожидая увидеть изменения в вашем положении. – Роберт опустил глаза. – И если у него зародится сомнение…

Было видно, как он сглотнул, и это движение почему-то показалось Амабель отчаявшимся и безнадежным. Ее сердце дрогнуло.

Она взяла его за руку и тихо спросила:

– Неужели я вам так неприятна, что вы не хотите, чтобы я стала вашей женой в полной мере? Все эти ухищрения…

Он поднял голову и посмотрел так пылко, что у нее подкосились ноги. Роберт обхватил ее лицо обеими руками и жарко ей прошептал:

– Я желаю вас до боли, Амабель. Но я не заслуживаю ни капли вашей любви, ни крупицы сочувствия вашего сердца.

Много позже, Амабель писала в письме к тете Элисон:

«Дорогая тетя, мне кажется, что он начинает понемногу раскрываться мне. Конечно, ситуация была щекотливая, но мы преодолели неловкость и смогли поговорить, не поссорившись. Я вижу, как он желает меня, но что-то его сдерживает и не дает заявить на меня все права. Он сплошная загадка, и это привлекает меня к нему еще сильнее.

Ты говорила, нужно дать ему время. Возможно, это и есть верное решение. Мы наделали много ошибок, и теперь в наших руках их исправить. Я хочу дать ему шанс, хочу верить, что все наладится.

Знаешь, мне кажется, что я смогу полюбить его. Конечно, я не забыла тот разговор и того нападения, но сердце мне подсказывает, что Роберт не настолько виноват, как думается. Что просто мы многого не знаем. Я полна решимости разобраться со всем этим. И да поможет мне Бог».

***

Слуга, прибывший за два часа до приезда гостей, привез вселяющие страх вести. Помимо маркиза Нортгемптона с супругой к ним пребывали еще и другие гости. Граф Херефорд и его супруга, леди Джессолина, а так же герцог Арундел со своей женой, леди Шарлоттой.

Это были давние друзья их семьи, которые горели желанием навестить молодых в их гнездышке и обязательно убедиться, что сын высокородного Олдфорда Горсея сделал правильный выбор и живет в мире и согласии.

Амабель восприняла это известие с долей паники и тревогой, которую так и не могла унять. Так много гостей, которых надо разместить и приветить. А так же не забыть, что под прицелом стольких глаз, они с Робертом должны были выглядеть образцовой парой.

И еще тот самый план, от которого у нее подкашивались ноги и потели ладони. План, что вел в неизвестность и дарил ощущения подарка от судьбы. Амабель не собиралась упускать эту возможность. Тем более, что он сам это предложил. Значит, так тому и быть.

Как говорится в писании: «над телом мужа властна его жена». Соответственно, она может распоряжаться им по своему усмотрению. Хотя, она еще не совсем его жена, но была решительно настроена покончить с этим положением, все взяв в свои руки. Возможно, это Господь направил ее сюда, чтобы помочь Роберту в том несчастии, которое, как она чувствовала, мешает ему быть с ней. Она завоюет его доверие и поможет ему. Обязательно поможет.

Но для начала надо встретить неожиданных гостей так, чтобы они не уделяли слишком пристальное внимание их взаимоотношениям. Ибо, хотя правилами этикета и приписывалось сохранение невозмутимости и неизменной вежливости, пример Розалинды был вполне убедителен, чтобы ожидать каверз и от друзей маркиза.

Олдфорд Горсей надменно и гордо прошествовал в гостиную, где неожиданно по-отечески поприветствовал Амабель поцелуем в лоб и пожал руку сыну. Его просиявшая дочь была вознаграждена снисходительным похлопыванием по щеке. Затем он обосновался у пылающего камина, выжидая, пока остальные приезжие не познакомились и не поприветствовали друг друга.

Когда леди Эсмерелда одарила дочь и молодых теплыми объятиями, он пустился в многоречивые сетования по поводу отвратительной погоды и последней волне слухов и сплетен, касающихся якобы затонувшего корабля Георга II, на котором тот возвращался в Англию. Подключившиеся к разговору Херефорд и Арундел с жаром кинулись обсуждать последнее обращение принца Уэльского к парламенту об увеличении своего содержания.

Пока мужчины разговаривали, Амабель украдкой рассматривала приехавшие пары, вежливо отвечая на вопросы женской половины гостей. Хрупкая леди Джессолина и мощный рослый Херефорд выглядели странной четой, однако не вызывало никаких сомнений, что именно муж был под пятой своей энергичной жены.

Леди Шарлотта выглядела более вялой в сравнении с леди Херефорд и, соответственно, более спокойной, однако у Амабель сложилось впечатление, что ее взгляд может проникнуть гораздо глубже и увидеть намного больше. Герцог Арундел ей немного напоминал Джорджа. Он так же заглядывал в глаза маркиза Нортгемптона, будто бы выпрашивая вкусность. И на любое его телодвижение отвечал своим, достигнув потрясающей синхронности. Все рассуждения маркиза им принимались за несомненную истину, исторгая одобряющие восклицания и поддакивающие междометия.

Политические дебаты мужчинам, по-видимому, казались весьма разумным времяпровождением. Но когда эти разговоры продолжились и за ужином, леди Джессолина не выдержала и с возмущением воскликнула: