Моя жизнь по соседству - Хантли Фицпатрик

– Разве нельзя сдать тест онлайн?

Я люблю школу и люблю Нэн, но до Дня труда об оценках и результатах тестов думать не хочется.

– Это совсем другое. В школе и за студентами следят и так далее. Условия такие же, как при настоящем тесте. Давай писать вместе? Будет очень весело.

Я улыбаюсь и тянусь к стакану с милкшейком: хочу попробовать.

– По-твоему, это весело? – улыбаюсь я. – Может, лучше с акулами поплаваем?

– Ну, пожалуйста! – канючит подружка. – Знаешь ведь, как я тестов боюсь. Тренировка в реальных условиях очень поможет. С тобой мне будет спокойнее. Я даже гонорар тебе заплачу. Саманта, ну, пожа-а-алуйста!

Я ворчу, обещая подумать. Мы подходим к водно-теннисному клубу, где до начала работы нужно заполнить анкеты. Я хочу сделать кое-что еще.

Слегка потея, я стучу в кабинет мистера Леннокса и виновато заглядываю внутрь.

– Входите! – кричит мистер Леннокс: он удивляется, увидев меня:

– Мисс Рид, здравствуйте! К работе вы приступаете на следующей неделе.

Я захожу в кабинет и, как всегда, думаю, что мистеру Ленноксу нужен стол поменьше. Он невысок, и кажется, что массивная дубовая доска заглатывает его целиком.

– Знаю, – коротко отвечаю я, присаживаясь. – Сегодня мы просто анкеты заполняем. А еще… Я подумала… Я очень надеюсь в этом году вернуться в команду по плаванию. Поэтому хотела бы потренироваться. Можно мне приходить за час до открытия «Лагуны» и плавать в Олимпийском бассейне? – Мистер Леннокс откидывается на спинку стула и смотрит равнодушно. – Можно, конечно, плавать и в океане, и в реке, но мне нужно улучшить результаты, а это проще, если контролируешь скорость и длину дистанции.

Мистер Леннокс подносит сцепленные пальцы к губам:

– Бассейн открывается в десять утра.

Я стараюсь не сутулиться. Вчера мне так понравилось плавать наперегонки с Джейсом!

– Бросать плавание очень не хотелось, – объясняю я. – В осенний семестр у меня слегка испортились отметки по математике и биологии, вот мама и настояла… Но если я найду время и очень постараюсь…

– С другой стороны, ваша мать – ценная персона в совете директоров. – Мистер Леннокс убирает пальцы ото рта, демонстрируя скупую улыбку. – А вас мы всегда считали лучшим спасателем. Можете пользоваться бассейном, если будете выполнять основные правила – душ до плавания, купальная шапочка и ни слова о нашем уговоре.

Я аж подпрыгиваю:

– Спасибо, мистер Леннокс. Не скажу, обещаю. То есть буду выполнять правила. Спасибо!

Нэн ждет меня в коридоре. Увидев, что я улыбаюсь, она говорит:

– Ты понимаешь, что Леннокс впервые в жизни поступил не по правилам? Даже не знаю, радоваться за него или пожалеть беднягу.

– Я правда хочу в команду, – уверяю я подругу.

– Ты казалась счастливее, когда плавала, – соглашается Нэн. – А сейчас немного не в форме, – добавляет она походя. – Тренировки пойдут тебе на пользу.

Я поворачиваюсь, чтобы заглянуть Нэн в глаза, но она на пару шагов впереди – спешит прочь от кабинета.

* * *

На следующий день у меня поздняя смена в «Завтраке на палубу!», с девяти до часу, а не с шести до одиннадцати. Вот я и решаю сделать себе смузи, пока мама, сдвинув брови, просматривает сообщения на сотовом. В последнее время я толком ее не видела и теперь гадаю, стоит ли рассказывать ей про Клэя. Только я решаю, что стоит, как она захлопывает телефон и открывает холодильник, постукивая носком сандалии по полу. Она вечно так стучит перед телевизором, словно ждет, что блюдо с клубникой выкрикнет: «Съешь меня!» – или что апельсиновый сок сам нальется в стакан.

Стук! Стук! Стук!

Еще это ее излюбленный прием: молчать так громко. Волей-неволей начинаешь разговаривать, только бы заполнить тишину. Я уже открываю рот, но, мне на удивление, первой заговаривает мама.

– Милая, я о тебе думала, – заявляет она таким тоном, что я не сдерживаюсь.

– О моем расписании на лето? – спрашиваю я и тотчас чувствую себя виноватой из-за сарказма, прозвучавшего в моих словах.

Мама берет упаковку яиц, рассматривает и возвращает в холодильник:

– Да, разумеется. Следующие выборы легкими не будут. Это не как в первый раз, когда единственным моим оппонентом был безумный либертарианец. Без упорного труда я запросто могу проиграть. Поэтому я так благодарна Клэю. Я должна сосредоточиться, но хочу быть уверенной, что вы в полном порядке. Трейси… – Мама снова стучит по полу. – Клэй говорит, не волнуйся, мол, отпусти ее, осенью она так и так уедет в колледж. А вот ты… Как объяснить, чтобы ты поняла?

– Мне семнадцать. Я понимаю все.

Перед глазами снова встает Клэй с той женщиной. Как мне о них заговорить? Через мамино плечо я тянусь к блюду с клубникой.

Мама гладит меня по щеке:

– Когда ты так говоришь, я сразу вспоминаю, какая ты юная. – Ее лицо смягчается. – Понятно, тебе непросто привыкнуть к тому, что Трейси нет дома. И меня тоже. Дома будет тихо. Милая, ты ведь понимаешь, что все лето мне придется много работать?

Я киваю. В доме уже тихо без фальшивого пения Трейси в душе и ее топота на лестнице.

Мама достает из холодильника фильтрованную воду и наливает в чайник:

– Клэй говорит, мой потенциал больше нынешней должности. Дескать, я могу стать по-настоящему значимой. Не просто женщиной, которая пробила себе дорогу в политику благодаря своему трастовому фонду…

Именно так написали во многих передовицах, когда мама выиграла в первый раз. Я читала те статьи и прятала газеты, надеясь, что мама не увидит. Но она, конечно, увидела.

– Люди смотрят на меня, но настоящую меня давно никто не видел. – Мама замирает с фильтрованной водой в руках. – Ваш отец… Мне казалось, что он видит. Но после него… Я стала старше, появилось столько дел… Кто теперь на меня смотрит? Вы с Трейси… Она осенью уезжает в колледж, ты – на следующий год. Вот я и думаю… Теперь их очередь? Когда я свою упустила? Клэй быстро примирился с тем, что у меня дочери-подростки. Он по-настоящему понимает меня, Саманта. Словами не передать, как это здорово…

Мама поворачивается ко мне. В жизни не видела… чтобы она так сияла.

Ну как мне сказать: «Мама… ну… по-моему, у него есть другая»?

Я думаю о Джейсе Гарретте: он понимает меня без лишних слов и объяснений. Вдруг у мамы с Клэем так же? Пусть он не окажется гнусным бабником!

– Мам, я очень рада, – заявляю я, нажимаю «ВКЛ», и кухня наполняется рокотом блендера, рубящего клубнику и лед.

Мама убирает мне со лба волосы, ставит емкость с фильтрованной водой на стол и не отходит от меня, пока я не выключаю блендер. Потом воцаряется тишина.

– Вы с Трейси – лучшее, что у меня есть, – говорит она мне в спину. – Лучшее в личном плане. Только личное – далеко не все. Не хочу, чтобы мои достижения ограничивались детьми. Хочу… – Мама осекается, и я оборачиваюсь.