Первая императрица России - Михаил Кожемякин

Екатерина поцеловала его в лоб, как больного ребенка, и вышла. Этот грозный и страшный, но в то же время проницательный и порой добродушный человек был ее ребенком. Больным ребенком, которому она возвращала разум и силы. И удостоилась за это места царицы Эсфири при российском Артаксерксе. Таков был ее путь, отпущенный Провидением. И она следовала по этому пути, пытаясь защитить от зла свою смятенную душу…

* * *

Накануне обручения она столкнулась с Ракоци на одной из каменных винтовых лестниц замка. Венгр возвращался в отведенный ему покой после очередной беседы с Петром.

– Удачно ли прошла ваша аудиенция у Его Величества, князь? – любезно осведомилась Екатерина.

– Едва ли это можно назвать удачей, государыня… – грустно ответил Ракоци.

– Отчего же, князь?

– Я просил у царя Петра помощи своей бедной Венгрии, но вместо этого получил предложение занять престол Речи Посполитой, когда он освободится…

– Но это же блестящее предложение, князь! – удивилась его несговорчивости Екатерина.

– Государыня, я ищу свободы для моей родины, Венгрии! Иных престолов мне не надобно… Но я таю надежду, что после похода в молдавские степи и битвы с турками царь Петр вернется и к моим скромным делам. Кому, как не могучему русскому государю, искать власти в Европе и победы над австрийцами!

Екатерина молчала, не решаясь задать этому мадьярскому ясновидцу многие годы мучивший ее вопрос.

– Окажите мне небольшую услугу, князь… – наконец решилась она.

– Почту за честь, государыня! – с поклоном ответил Ракоци.

– Я хочу узнать судьбу одного человека… Этот человек, он… – она не решилась назвать имя Йохана этому полузнакомому венгерскому кудеснику и замолчала.

– Ваш первый муж, храбрый шведский солдат, имя ему – Йохан Крузе, – ответил за Екатерину Ракоци.

Улыбка у князя была странная: как будто Ференц Ракоци смотрел на реку в солнечный день и видел в глубине искрящихся вод нечто необыкновенное. Сейчас Ракоци видел прошлое своей собеседницы, перелистывал его, словно страницы книги: для других – запретной, для него – доступной.

Екатерина поняла, что глупо спрашивать у этого ясновидца, откуда он знает про Йохана. Вместо ненужного сейчас вопроса невенчанная подруга царя продолжила:

– Что с ним сталось?

– Но вы же виделись с ним однажды, государыня… В Петровом Парадизе… Разве вы не помните?

Конечно, она помнила. Как можно было забыть о такой встрече? Два призрака из прошлого у ее постели – Йохан Крузе и его боевой товарищ Ханс Хольстрем. Это случилось морозной ночью в Санкт-Питербурхе, во дворце, выстроенном для царя Петра славным итальянским зодчим Доминико Трезини. И как только гости из прошлого смогли проникнуть в этот дворец, надежно охранявшийся караулом Преображенского полка? Сначала Марта подумала, что ее нежданные гости – призраки, и прошли сквозь стены. Но потом поняла, что они – люди из плоти и крови. Поняла, но не стала звать на помощь! Ведь это был Йохан… Ее любимый Йохан…

– Как ты переменилась, Марта! – сказал тогда ей Йохан, ее первый муж и возлюбленный. – Я бы, верно, и не смог узнать тебя. Ты стала… царицей!

– И ты – другой, – ответила она. – Я всегда знала, что ты жив и когда-то вернешься… Но ты пришел слишком поздно…

Йохан, которого она с дней их коротенького счастья в Мариенбурге помнила почти мальчиком, юным трубачом Уппландского драгунского полка, сильно изменился. На лбу залегла жесткая складка, на скуле появился новый, вернее – уже старый шрам от резаной раны. Усы приобрели бравую пышность, а глаза – ту особую опустошенность, которую она, невеста царя Петра, теперь часто видела у старых и невезучих солдат. Это не был прежний Йохан, но и она перестала быть прежней Мартой… Иная жизнь, иное имя, иная страна…

Тогда она надела Йохану на шею материнский крестик на тонкой цепочке… Католический крестик, с которым не рассталась даже тогда, когда по воле царя Петра была крещена в православие. И душа ее ушла вместе с Йоханом. А он, наверное, покинул Россию. Где же он теперь?

– Зачем вам знать, где он и что с ним, государыня? – пожал плечами Ракоци. – Это знание ничего не изменит в вашей судьбе. Вы суждены царю Петру.

– Я должна знать! – упрямо повторила Екатерина.

– Ежели сей храбрый воин и поныне жив и здравствует, вы вернетесь к нему, государыня? Ответьте честно и здраво! Не лгите ни мне, ни себе, я умоляю вас! – Ракоци устремил на Екатерину свой лучащийся тайной взгляд.

Екатерина молчала несколько минут. Потом тихо, с надсадой, ответила:

– Нет, не вернусь… Это невозможно.

Она злилась сама на себя, но все-таки не могла ответить по-другому.

– Так зачем же вам знать, где он и что с ним? – с легкой усмешкой спросил Ракоци.

– Чтобы не становиться под венец, будучи связанной с другим… – почти сердито ответила Екатерина.

– И только, государыня? – недоверчиво переспросил венгр.

– Если Йохан в добром здравии и не держит на меня зла… Тогда мне будет легче нести свой крест.

– Вы устали от болезни царя Петра, от его беспричинного гнева, припадков, странной жестокости? Я знаю, русский государь – великий человек и подлинный владыка, но порой он становится лишь тенью самого себя… В этом виновато его прошлое, его детство…

– Да, князь, я очень устала… – нехотя призналась Екатерина.

– Увы, государыня, ваше место возле царя Петра… – с легким вздохом ответил Ракоци. – Впрочем, Йохан Крузе еще появится в вашей жизни… Но лучше бы вам не встречаться и предать прошлое забвению!

Князь жалел Екатерину Алексеевну, но, увы, ничем не мог утешить ее. Да и можно ли утешить избранников Провидения? Они всего лишь идут тем путем, который им предписан. А простые земные дороги, полные веселья и счастья, увы, не для них. Ракоци умел узнавать избранников Провидения по одному ему понятным приметам. Эта женщина, например, обладала особенным выражением глаз: так смотрят слишком рано и быстро повзрослевшие дети или люди, на глазах у которых рухнул целый мир. Мир, в котором жила эта женщина, погиб, а она – уцелела. И родилась заново, как Феникс из пепла. Что ж, Провидение поцеловало ее в лоб… Так бывает. Не это ли произошло с ним самим, венгерским князем, изгнанным из своей родины и выросшим на чужбине?

– Но почему? – с отчаянием спросила Екатерина. – Почему нам с Йоханом лучше больше не встречаться?

– Потому, что царь Петр – ваша судьба и ваш крест, государыня… – с грустью ответил Ракоци. – Никто не освободит вас от этого пути. Вы будете и счастливы, и несчастны. Но только с русским государем.

– И это все, чем вы можете мне помочь, князь? – голос Екатерины дрогнул, и на глаза навернулись слезы.

Ракоци посмотрел на нее с сочувствием и грустью. Помолчал, задумался. Потом все же отверз многомудрые уста.