Любви подвластно все - Джулия Энн Лонг

Лайон мысленно усмехнулся. Его всегда восхищала способность отца убедить почти каждого в чем угодно. Он часто наблюдал, как Айзея с помощью обаяния и хитрости неизменно добивался своего на совещаниях в клубе «Меркурий», за выпивкой в «Уайтс» и в разных компаниях за бокалом портвейна и сигарой после званых обедов. Айзея изучал людей, выявляя их слабые и сильные стороны, их опасения и склонности, а затем использовал знакомых в своих интересах, управляя ими как дирижер – симфоническим оркестром. Лайон не раз был свидетелем ситуаций, когда богатые инвесторы один за другим подчинялись воле отца, так и не сообразив, насколько умело их подвели к тому или иному решению. В результате состояние Редмондов и их влияние в обществе все возрастало и возрастало.

Лайон в тайне всегда гордился своим отцом, но сейчас, когда Айзея применил свои способы убеждения к нему, они показались ему не совсем честными. Более того, именно в эти мгновения, около двух часов пополудни, он наконец-то все окончательно для себя решил, и вместе с этим решением на него вдруг снизошло удивительное спокойствие. Решение же состояло в следующем: он, Лайон, – самостоятельная, отдельная от отца личность. И он не любит, чтобы ему указывали, что следует делать. Кроме того, он, как и его отец, будет твердо добиваться того, чего хочет.

– Благодарю вас, отец. Ваше мнение бесконечно много для меня значит.

Айзея ничего на это не ответил. Лишь поджал губы, в задумчивости глядя на сына.

А часы неумолимо отсчитывали секунды. Теперь уже было ровно два.

Лайон поерзал в своем кресле. Записка, которую он сунул в карман, зашуршала. В конце концов, не в силах больше терпеть, он спросил:

– Это все, отец?

– Надеюсь, что так, – кивнул Айзея. И едва заметно улыбнулся.

Оливии не составило труда уговорить свою сестру Женевьеву отправиться с ней на следующий день в книжный магазин Тингла. Женевьева очень любила этот магазин, а Тингл обожал девочек Эверси, ведь они были одними из лучших его покупательниц. Оливия интересовалась памфлетами, а также готическими и приключенческими романами; Женевьева же предпочитала замысловатые романтические истории и биографии великих художников, а иногда – и занимательные статьи в лондонских газетах, над которыми они обычно вместе с Оливией смеялись.

Случилось так, что сегодня Оливия встала с постели довольно поздно, из-за того что волнующие воспоминания о вальсе с Редмондом всю ночь не давали ей уснуть. Женевьева тоже замешкалась, потому что в очередной раз попыталась завить волосы, но снова – неудачно. В результате они опоздали и прибыли на место в четверть третьего.

Ворвавшись в книжный магазин, сестры замерли у порога, с наслаждением вдыхая чудесный запах кожаных переплетов и бумаги. Магазин Тингла был довольно просторным заведением, обслуживавшим весь Суссекс. Значительная часть торгового зала освещалась солнцем – чтобы покупатели могли полюбоваться сверкавшими золотым тиснением переплетами, а потом спокойно полистать книги с уже разрезанными страницами. Другая же часть магазина была затенена, чтобы предохранить особо «чувствительные» переплеты от яркого света.

В этот час в магазине почти не было посетителей: сестры увидели лишь пожилую даму и джентльмена, которые, погруженные в мирки своих книг, ничего вокруг не замечали.

Тингл же улыбнулся сестрам и поклонился так низко, словно они были принцессами.

– О, да это ведь девочки Эверси! Вы удачно выбрали время. Мисс Оливия, у меня для вас новый памфлет. – Тингл всегда старался услужить своим покупателям.

Оливия радостно схватила листок.

– Ах как чудесно, мистер Тингл! Очень любезно с вашей стороны… Как хорошо, что вы не забыли придержать его для меня.

– Для меня это не составило никакого труда, моя дорогая. А для вас, мисс Женевьева, у меня целая партия книг, которые, я знаю, вы не откажетесь посмотреть, – сказал Тингл, подмигнув. – Только они в самом дальнем конце… – Он широко улыбнулся. – Я вернусь через минуту.

Хозяин скрылся в глубине магазина, и сестры слышали, как он в отдалении что-то весело насвистывал себе под нос.

Чуть помедлив, Оливия с самым беспечным видом – уж постаралась изобразить – направилась в сторону полок с историческими книгами. Кровь стучала у нее в ушах, а сердце гулко колотилось в груди.

– Книги по истории, Оливия? Не лучше ли тебе взглянуть на готические романы? Мне кажется, я видела на полке «Сироту Рейна». Ты ведь хотела прочесть эту книжку, помнишь?

– Тихо… – прошептала Оливия, взглянув на сестру, следовавшую за ней.

– Что с тобой? – удивилась Женевьева.

– Э-э… моя туфелька. Мне кажется, в нее попал камешек.

– Ну, наверное, тебе следует снять ее и…

– Ох, посмотри! Мистер Тингл вернулся с твоими книгами, Джен!

– О-о, замечательно! – Младшая из сестер тотчас развернулась и чуть ли не вприпрыжку побежала в переднюю часть магазина.

Оливия же, с облегчением вздохнув, обошла угол стеллажа.

Мистер Редмонд уже ждал ее. И держался он столь же непринужденно, как и в бальном зале накануне вечером: заложив руки за спину, стоял перед стеллажом, изучая корешки книг. И какая-то книга уже находилась у него под мышкой.

Оливия молча смотрела на него, а он, даже не обернувшись, сказал:

– Добрый день, мисс Эверси. – Голос его звучал чуть громче шепота.

– Добрый день, мистер Редмонд. Вы интересуетесь историей?

– Да. По той простой причине, что меня определенно завораживают события прошлого. В особенности – события вчерашнего вечера.

– Вы о том случае, когда украли вальс?..

Тут он наконец-то повернулся к ней и с улыбкой проговорил:

– Я по-прежнему ничуть не жалею об этом.

– На самом деле вы оказали мне услугу, потому что лорд Камберсмит непременно наступил бы мне на ногу. Он постоянно это делает.

– Вот видите? Я истинный Робин Гуд бального зала.

– Разве Робин Гуд не отдавал все бедным?

– Но я и отдал. Себе, бедному. До этого прожившему годы, ни разу не потанцевав с вами.

Оливия с трудом удержалась от смеха. А Лайон, снова улыбнувшись, добавил:

– Я уже сделал покупку. – Он указал на книгу под мышкой. – Я просто хотел удостовериться, что здесь нет больше ничего из того, что мне нужно.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны, – заметила Оливия. – Мне было бы очень жаль, если бы вы упустили то, что хотели найти.

Лайон одобрил этот намек очередной улыбкой, от которой по телу Оливии прокатилась волна жара.

– А что это у вас в руке, мисс Эверси? – спросил он неожиданно. – Вы принесли мне любовное письмо?

Оливия, едва не рассмеявшись, непроизвольно убрала руку с памфлетом за спину.