Плененный любовью - Моника Маккарти

Не то чтобы Кейт винила во всем Грегора… Но она так старалась, чтобы Пип почувствовал себя здесь как дома, а Грегор все разрушил всего парой резких слов.

У нее сердце болело за гордого мальчишку, который так старался быть сильным и претворялся, что его не заботит то, что мать бросила его на пороге у чужих людей. Так старался поверить в историю, по поводу которой даже у Кейт оставалось несколько вопросов.

Она хотела верить в это почти так же, как Пип. Но возраст мальчика всегда ее беспокоил. Кейт знала, что Грегору только исполнился тридцать один, и понимала, что все же пятнадцать – слишком рано, чтобы произвести ребенка. Уверенность Грегора – по крайней мере, в отношении Пипа – была вполне обоснованной. Кейт надеялась только, что Пип этого не заметит.

Кейт рассчитывала, что Грегор, бросив лишь взгляд на мальчика, сразу полюбит его, так же как и она. Может быть. Хотя она знала, что все это – глупые надежды. Грегор и с ней-то возился неохотно, и ей не следовало ожидать, что он с радостью примет троих детей. Но все-таки он не может от них отказаться, они нуждаются в нем.

Грегор передумает.

Достигнув амбара, Кейт распахнула дверь. Резкий землистый запах ударил в нос, но ей это не мешало. Она тоже долгое время провела в амбаре, когда впервые попала сюда.

– Пип?

Она услышала что-то похожее на приглушенный всхлип и какую-то возню.

– Я здесь, – ответил он. – Со щенком.

Несколько недель назад одна из деревенских собак ощенилась. Сука отказалась от больного последыша, и фермер собирался утопить беднягу, когда Пип пришел бедняге на помощь и принес его в дом. Удивительно, но зверек не только пошел на поправку, но их старая, упрямая амбарная кошка, которая не любила никого, кажется, решила, что она его мать.

Кейт прошла в дальний конец амбара и обнаружила Пипа сидящим у стены в последнем стойле. У нее сердце сжалось при виде предательских мокрых полос на его распухшем окровавленном лице. Но она притворилась, что не заметила. Его гордость сейчас была крайне уязвима. Пипа всегда переполняли гнев и бравада. Но они помогали ему выжить, и Кейт не собиралась разрушать эту защиту.

– Как он?

Пип пожал плечами.

– Я принес ему обрезки мяса от вчерашнего ужина, и, кажется, ему понравилось.

– Ты уже придумал ему имя?

Мальчик покачал головой.

– Нет. – Кейт понимала: он не даст щенку имени, пока не будет уверен, что тот выживет. Пип оглядел ее наряд и сердито сощурился.

– Это из-за него, да? Ты нарядилась так из-за него?

Кейт понадеялась, что не краснеет, но щеки показались ей подозрительно горячими. Господи, это что, так очевидно?

– Нет, я…

– Он тебе нравится, да? Ну а мне вовсе нет. Я его ненавижу. И он мне не отец!

Кейт вытащила табурет для дойки коров и уселась на него рядом с мальчиком.

– Зачем ты так говоришь?

– Мама говорила, что он красавец. Что мы с ним одно лицо. Я на него совершенно не похож. Он холодный, самодовольный урод.

Пип выглядел таким сердитым, что у Кейт не хватило духу улыбнуться. Он сомневалась, что кто-то хоть раз назвал Грегора Макгрегора уродом.

– Он это несерьезно, Пип. Он просто очень удивился. Когда ты с ним познакомишься…

– Я не желаю с ним знакомиться, я его ненавижу!

Господи боже, и почему Кейт решила, что будет легко? Ее план свести их всех вместе начинал оборачиваться катастрофой.

– Вы оба начали не с того, вот и все. – Не желая оставлять места для дискуссий, она встала. – Скоро будет обед, ты как раз успеешь умыться. – Пип начал возражать, но Кейт прервала его не терпящим возражений тоном. – Я принесу мазь для твоих ушибов.

Он посмотрел вниз на собаку и кивнул.

Кейт снова захотелось его обнять, но она хорошо помнила, какой сама была в этом возрасте. Леди Марион была с ней терпеливой, и она постарается проявлять терпение с Пипом.

Она собралась уйти, но он остановил ее.

– Как у тебя получилось сделать такое с Дугалом?

Кейт улыбнулась. Это было потрясающе. Прежде она и не сомневалась, что ее тренировки принесут пользу, и теперь очень собой гордилась.

– Я тренировалась.

Его взгляд снова потемнел.

– Это он тебя научил?

Она покачала головой. Кейт годами приставала к Грегору, когда тот бывал дома, чтобы он научил ее защищаться, но он всегда откладывал «до следующего раза». Наконец она устала ждать и попросила Джона.

– Нет, меня научил Джон.

Пип на мгновение замер, а потом неуверенно на нее посмотрел.

– Как думаешь, ты смогла бы научить меня?

Она широко улыбнулась.

– Ты не возражаешь, чтобы тебя учила девчонка?

Пип немного подумал, очевидно, восприняв ее вопрос очень серьезно.

– Нет, если ты можешь научить меня такому.

Кейт засмеялась.

– Что ж, давай поглядим завтра, на что ты способен.

Он уставился на нее с выражением неуверенной радости на разукрашенном синяками и распухшем лице.

– Правда?

Кейт улыбнулась. Ему по-прежнему было сложно поверить, что с ним может случиться что-то хорошее, но она решительно настроилась это изменить.

– Правда. Но тебе придется усердно поработать.

Темная макушка с энтузиазмом закивала, и Кейт испугалась, что у Пипа снова пойдет носом кровь.

– Я буду, обещаю.

Она подавила улыбку.

– Тогда приходи на тренировочное поле после уборки. К тому времени мы с Джоном уже закончим.

Несколько раз в неделю – чаще, если Кейт очень просила, – Джон выкраивал из своего графика обязанностей время для тренировок с ней. Когда Грегор и их младший брат Патрик отсутствовали, Джону приходилось следить за всем хозяйством одному. И хотя он с неохотой возвращался к битве, больше всего Кейт ждала их тренировок – кроме возвращений Грегора, разумеется.

Вспомнив, что упомянутый господин, скорее всего, ждет ее и детей в главном зале, Кейт поспешила за мазью, гадая, что можно сделать с бедным лицом Пипа. Она должна сделать все, чтобы второе впечатление Грегора оказалось лучше первого.