И все-таки вместе! - Джеки Браун

Светило солнце, пели птицы, а Джулия, улыбаясь, как ребенок рождественским утром, набирала номер Алека в девять утра следующим утром.

— Итак, что вы думаете о вчерашнем сюжете? — спросила она, как только он взял трубку.

— Мне кажется, что те три доллара, которые я вам должен за мороженое, будут самой полезной тратой денег за последнее время.

— И не забывайте про комментарии мамы, чья дочка выиграла конкурс на самую симпатичную малышку.

— Как я могу такое забыть? Она уверена, что меня просто неправильно поняли, — произнес Алек довольным тоном.

— Да, и, по ее мнению, для полного исправления вам не хватает только любви хорошей женщины и своего ребенка.

— Так думают все женщины, — засмеялся Алек.

Джулия представила, как он закатывает глаза. А вот представить его укачивающим грудного ребенка ранним утром, или успокаивающим младенца с температурой, или объясняющим сыну основы бейсбола на заднем дворе, она не могла. Досадно. Ее улыбка увяла.

— Так думают не все женщины, — произнесла Джулия.

— Правда? А вы?

Джулия сглотнула и на минуту замолчала. В конце концов она выдавила:

— Любовь — мощная штука. А что касается детей… Растить их — нелегкий труд, но за него обязательно воздастся. Надо стать родителем, чтобы понять, о чем я.

Она определенно была разочарована в Алеке, в том, что он не желал испытать этот опыт на себе.

— Можно я задам нескромный вопрос?

— Попробуйте.

— Куда делся ваш муж? Мне интересно, как давно вы развелись? — Ответа не последовало, и он добавил: — Проехали. Вы не обязаны…

— Скотт умер. От рака.

Когда-то ей было невыносимо тяжело произносить это слово. Время не залечило всех ран, но боль уже не была такой нестерпимой.

В наступившей тишине послышались ругательства Алека.

— Боже, Джулия. Простите. Я думал… Я был уверен в том, что вы разведены. Мне очень жаль, — повторил он.

Всем очень жаль. Джулия всегда будет считать смерть Скотта величайшей несправедливостью, но будет жить дальше несмотря ни на что, ради детей.

— Ваши дети были совсем маленькими, — добавил Алек.

— Скотт умер через неделю после того, как Даниель пошла в садик. Колин только-только начал ходить.

— Должно быть, вам было тяжело.

— Поначалу да, — призналась Джулия. Ей и сейчас приходилось нелегко, но она уже привыкла быть матерью-одиночкой. — Дети стали моим спасением.

— А вы ведь и правда так думаете.

Джулия услышала в голосе Алека восхищение.

— Конечно, я так думаю. Мне очень помогает семья. Они всегда рядом и во всем поддерживают меня.

Джулия решила, что на этом обсуждение закончится. Слишком скользкой была тема.

— Вам повезло. Не каждый может похвастаться такими родителями.

Судя по уверенности в голосе, Алек говорил со знанием дела. Джулия была заинтригована. И, поскольку он уже позволил себе задать нескромный вопрос, она решила воспользоваться ответным правом:

— Ваши родители живут в Чикаго?

Алек фыркнул и ненадолго замолчал.

— У них есть несколько резиденций в городе. Они держат за собой комнаты в отеле «Вестмор». И путешествуют. Много путешествуют.

— А… — Не зная, что еще сказать, Джулия добавила: — Как мило, что они хотят быть поближе к вам между путешествиями.

Алек опять фыркнул:

— Ничего милого в этом нет. Я распоряжаюсь их деньгами, и у них нет другого выбора.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно. — Алек вздохнул. — Вы слишком… добрая для этого. Я знаю вас не так давно, но уверен — вы слишком самоотверженная, чтобы понять, что представляют собой мои родители.

В его голосе Джулия услышала не только горечь, но и боль.

— Алек, я не хотела…

— Все в порядке. — Мимолетная слабость улетучилась, и он разочарованно продолжил: — Если вам интересно, могу рассказать, как обстоят дела на самом деле. У моих родителей нет источника дохода. Они слишком увлечены ведением роскошного образа жизни, чтобы снизойти до зарабатывания денег. Они просадили каждый цент своего состояния десятки лет назад. Но даже столкнувшись с банкротством, они отказались обуздать свои запросы. Мой дед внес за них залог. Перед смертью он оставил все деньги в трастовом фонде и назначил меня доверителем. Вот так.

Джулия представила, как Алека передернуло. Ее не обманул его безразличный тон.

— Я даже не знаю, что сказать.

В очередной раз ее представление о нем изменилось. Алек больше не казался ей эгоистом из обеспеченной семьи. И жизнь его была не такой безоблачной, как она думала раньше. Сейчас Джулии нравился ее собеседник. Сострадание, появившееся в голосе Алека, когда они обсуждали ее покойного мужа, и ранимость, которую ему не удалось скрыть, произвели на Джулию приятное впечатление. «Мне будет гораздо проще работать, если он и вправду чуткий и просто «не правильно понятый человек», — подумала Джулия. В такого человека гораздо проще влюбиться.