Я тебя не отдам - Бьюла Астор

К ужину Говард не вернулся, что не удивило Кристину. Элизабет поужинала в своей комнате, хотя Огастес сказал, что обычно она старается есть вместе со всеми. Сам он не упоминал о происшедшем в кабинете, однако явно чувствовал себя не в своей тарелке, Кристина также предпочитала молчать, поэтому ужин прошел в напряженной атмосфере. Отказавшись от десерта, она удалилась, сославшись на усталость, что было недалеко от истины.

Почти дойдя до двери, она вдруг вспомнила, что ее чемодан остался в кабинете отца.

— Черт побери! — выругалась Кристина.

Перспектива возвращаться обратно отнюдь не прельщала ее, и она решила с этим повременить. Однако, переступив порог своей комнаты, чуть было не споткнулась о чемодан. Рядом стояла маленькая сумка — очевидно, Говард все-таки вернулся.

— Бертран, ты ангел! — воскликнула Кристина и, схватив чемодан, швырнула его на кровать.

В комнате все осталось точно таким, каким было до ее отъезда, за исключением одного… Тогда на кровати никто не лежал…

— Какого черта ты здесь делаешь?

Поставив пойманный им чемодан на пол, Говард поднялся с кровати и окинул взглядом насторожившуюся Кристину.

— Поджидаю тебя.

Можно было подумать, что это для него является самым обычным делом на свете!

— С какой стати? — спросила она.

Говард пожал плечами.

— Да так, ничего особенного. Кстати, разве я не заслуживаю ангельского чина тоже? За то, что привез тебе вещи?

— Нет!

— Это не слишком демократично с твоей стороны, — шутливо возразил он.

— Меня вполне устраивает! — огрызнулась Кристина.

— Я видел твоего Тимоти.

— Он вовсе не мой.

Говард недоверчиво хмыкнул.

— По крайней мере, он должен быть близок к этому. Кто же оставляет ключи от квартиры постороннему человеку! — При воспоминании о смазливом блондинчике он содрогнулся от отвращения.

Кристина бросила на него недоверчивый взгляд.

— Надеюсь, ты не был с ним груб. Он очень чувствителен.

— Я был с ним предельно любезен.

Если Кристина выбрала подобного слюнтяя в качестве мужчины, должного приобщить ее к радостям секса, то это просто преступление. И почему только женщины питают слабость к субтильным красавчикам! — мрачно подумал Говард.

Слова Говарда только усилили подозрения Кристины, решившей при первом же удобном случае позвонить Тимоти и проверить, живой ли он там еще.

— Я тебе не верю.

— Дело твое. Во всяком случае, я Тимоти, кажется, понравился.

Этот жалкий слизняк, по всей видимости, не заподозрил о моем желании свернуть его тощую шею, усмехнувшись, вспомнил Говард. Более того, даже предложил подняться наверх и выпить кофе и явно расстроился, получив отказ.

Почему-то ответ Говарда вызвал у Кристины смех.

— Не сомневаюсь, что так оно и было, — успокоившись, сказала она. — Ну что ты на меня так смотришь?

— Ты явно не в своей тарелке, — заметил Говард, недоумевая, что могло послужить тому причиной.

До этого Кристина была более высокого мнения о его интуиции. Закрыв на мгновение глаза, она пыталась заставить себя остыть, убедить себя в том, что присутствие в комнате этого красивого и сильного мужчины абсолютно ее не волнует. И если меньше чем двадцать четыре часа назад он снимал с нее одежду и обещал интимные чувственные наслаждения, это произошло почти по чистой случайности.

Однако, открыв глаза и поняв, что ничуть не остыла и что произошедшее в ее квартире вовсе не было случайностью, Кристина не на шутку разозлилась. Разве ему мало того, что он уже наделал с ее жизнью?!

— Как думаешь, не может ли мое плохое настроение быть связано с тем, что, войдя в свою комнату в надежде уединиться и отдохнуть, я нахожу в ней тебя? Я хочу спать, а не ссориться, Говард. Дом достаточно велик, — резонно заметила она, — и нам легко избегать друг друга.

— Я пришел не для того, чтобы ссориться.

— Тогда зачем?

Говард шагнул вперед, и вся уверенность тревожно попятившейся Кристины тут же улетучилась.

Однако, к ее великому облегчению, Говард остановился у маленького бюро и, вытащив оттуда бутылку, налил в два бокала какой-то светлой жидкости. Раньше бокалов в этой комнате не было, как, впрочем, и бутылки… да и мужчины тоже.

— Эту живительную влагу Бертран прячет от твоего отца, — объяснил Говард, протягивая бокал. — Ему показалось, что тебе нужно будет взбодриться.

— Он был прав, — сообщила Кристина и взяла бокал, стараясь не смотреть на Говарда.

Все это объясняло присутствие бутылки и бокалов, но не мужчины… Было крайне сомнительно, что Говард пришел сюда только для того, чтобы посмотреть, как она пьет на сон грядущий. Может быть, он просто догадался о просьбе Элизабет и явился с протестом?

— Я не заразный, — сказал он раздраженно, давая понять, что ее попытка не коснуться его пальцев не прошла незамеченной.

— Зря ты так! — зло отрезала Кристина.

— Кристина… — начал он, видя, как она подносит бокал к губам, и попытался остановить ее руку.

Однако, отвернувшись и отгородившись от него другой рукой, Кристина залпом выпила содержимое бокала и с триумфальной улыбкой перевернула его, демонстрируя результат.

Сложив руки на груди, Говард укоризненно покачал головой, будто она совершила глупый, ребячливый поступок. Собственно говоря, так оно и было, но признаваться в этом ей не хотелось.

— В чем дело? — воинственно спросила она.

Возможно, ее поведение никто не назвал бы образцом благоразумия, но нервы у нее тоже не железные, можно позволить себе немного расслабиться. И нечего так пренебрежительно кривиться.

— Полагаю, ты понимаешь, что ром — это почти что чистый спирт?

Горло у нее действительно горело, в желудке стало тепло. Короче говоря, Кристина чувствовала себя прекрасно.

— Какое это имеет значение?

Говард страдальчески поморщился.