Красотки в неволе - Памела Р. Сатран

Дейдра засмеялась и пошла вперед по оживленной улице.

– Видел бы ты ее дом – по-другому заговорил бы.

– А что у нее за дом?

– Громадный. С дорогущей мебелью, которую им подбирал декоратор, с необъятными ванными комнатами и мраморной кухней.

– Вот это да. Кто бы мог подумать…

– Хотя… знаешь, Джульетта тут ни при чем. Это ее муж обожает пускать пыль в глаза и демонстрировать, сколько он зарабатывает.

– Ах, так. Денежный парень?

– Скорее денежный козел, – буркнула Дейдра. – До сих пор понять не могу, почему Джульетта вышла за него.

– А почему она за него вышла?

Дейдра невидящими глазами уставилась на проносящиеся мимо машины. В последний раз она встречалась с Купером Шалфоном на осенней вечеринке у Лизы. «Кого я вижу! Не иначе наша любимая представительница богемы!» От его приторной любезности тошнило.

– Ума не приложу. – Дейдра покачала головой. – Почему люди вообще женятся?

Они дошли до угла Седьмой авеню. Нику пришлось приостановиться и поправить гитару.

– Может, из-за любви? А? – сказал он.

– Слишком просто. – Дейдра опустила руку ему на плечо, точнее, на толстую кожу куртки на его плече, чтобы помочь ему управиться с гитарой.

Даже сквозь жесткий материал ощущалась крепость его мускулов. Дейдра знала – это только благодаря игре на гитаре. Иных тяжестей Ник не поднимает, бережет руки.

– Я, например, вышла замуж не из-за любви.

– Вот как? – Ник остановился и облокотился на гитару. – А зачем тогда? Что тебя заставило?

Думать сейчас о Поле, тем более о его положительных качествах, Дейдре ну совсем не хотелось. Но деваться некуда, приперли к стенке.

– Дружба, – ответила она. – Поддержка. Нужен был кто-то рядом, с кем я могла устроить жизнь. У меня ведь характер не сахар.

Ник засмеялся:

– Ты мне будешь об этом рассказывать!

Она пихнула его в бок:

– Ну, ты тоже не подарочек! Но иногда я думаю…

– Что?

Она в упор посмотрела на него. Он стоял так близко, от него пахло кремом для бритья и капуччино. Если бы он наклонился к ней, хоть чуть-чуть, она бы точно не удержалась – поцеловала бы его.

– Если бы мы с тобой остались вместе… что было бы?

Ник расхохотался:

– Дьявольская катастрофа!

– Так-таки уж и катастрофа, – ощетинилась Дейдра.

– Слушай, Дейдра! – Он с хохотом схватил ее под руку и потащил вперед по тротуару. – В постели мы с тобой были что надо, а во всем остальном… вспомни, вспомни, грызлись ведь по каждому пустяку!

Дейдра молча позволила ему тянуть себя. Не доставит она ему такого удовольствия – ни за что не признается, что, быть может, он и прав.

– Я даже женился, потому что нам так здорово было в постели. Думал, это нормально, с любой другой так же будет.

– Ты был женат? Немыслимо.

– Угу, на актрисе. Это случилось в Лос-Анджелесе. Я там подвизался на музыкальном сопровождении для какого-то дурацкого фильма, а она в нем снималась. Черт его знает, как это произошло, но мы с ней оказались в Вегасе, в церкви Элвиса Пресли. Клянусь, так оно и было. Через месяц мы вдрызг разругались, а через год развелись.

– Надоело ругаться?

– Если бы. Хотел бы я, чтобы у меня было столько самоуважения. Просто когда я завел речь о детях, оказалось, что она давным-давно перевязала трубы, а мне ничего не сказала.

– Жуть! – Дейдра вновь пригляделась к нему.

Он и в самом деле выглядит старше: на лице морщины, в бородке седые волоски. И что-то еще неуловимое появилось в его облике. Печать одиночества?

– Ты – и дети? Не представляю.

– Почему? Я вот отлично представляю.

– Живешь за городом? Выплачиваешь ссуду за дом? Ходишь на школьные вечера? Вряд ли.

– Я бы справился… – Ник словно мысленно прикидывал, выжил бы он на неком далеком острове, где до него многие безуспешно пытались найти счастье.

Они поравнялись с пиццерией. Сырный дух плыл над тротуаром. У Дейдры засосало под ложечкой от голода, и она остановилась. Если Ник предпочитает придерживаться какой-то изуверской диеты, то она этого делать не собирается.

– Заруби себе на носу, – сказала она, – в провинции такие, как ты, не живут. Во всяком случае, не в Хоумвуде. Думаю, их не выпускают за городскую черту. Стало быть, если ты собираешься завести ребенка, придется растить его в нью-йоркской квартире.

Он хохотнул:

– Если ты вписалась в пригородную жизнь, и я бы смог. Не такая уж ты от природы образцово-показательная мамаша.

– Ошибаешься, – мрачно отозвалась Дейдра.

Как раз этой осенью ее близнецы начали играть в городской футбольной команде. Теперь каждую субботу она оказывалась на футбольном поле в толпе родителей, громкими криками подбадривающих своих отпрысков. И неважно, что серьги у нее чуть крупнее, одежда чуть ярче, а волосы длиннее, чем у других, – она такая же любящая провинциальная мамаша, как и все прочие. Вопрос в том, может ли любящая провинциальная мамаша одновременно быть самостоятельной городской дамой?

– Знаешь, о чем я собиралась с тобой поговорить? О своем пении.

Она нервничала даже сильнее, чем когда ей хотелось его поцеловать. Ник вскинул брови:

– Не знал, что ты еще поешь.

– Я не пою. То есть пока не пою. Но хочу снова начать. Мне нужен твой совет.

– Я вообще-то не певец, Дейдра.

– Знаю, знаю. Но ты музыкант. А в Нью-Йорке…

– Я только недавно переехал.

– Ты единственный, кого я знаю, черт возьми! – заорала Дейдра.

Он отшатнулся.

– Прости, – сказала она. – Мне это действительно нужно. И я ума не приложу, к кому еще обратиться.

– Что же я могу сделать?

– Пожалуйста, Ник.

– Ладно, попробую.

Как только он это произнес, надежда подхватила Дейдру на крылья. А Ник, уходя, оглянулся и крикнул:

– Передай от меня привет своей подруге!