Брачная лотерея - Линда Андерсен

– Ничего, привыкнет, – пообещал Джозеф, снова запуская руку в коробку с рулетиками. – Я уже все решил. В нашей семье именно такой женщины и недостает.

– Мама, а вон тот дядя! – весело закричала Виолетта, дергая мать за рукав и указывая на высокого красавца конезаводчика, занявшего позицию у лотерейного столика.

Жизнь устроена несправедливо, вздохнула Лаура. Она-то надеялась избавиться от унизительных воспоминаний о вчерашней ночи, даже пошла с детьми на респектабельнейшую вечеринку в городе – так ведь нет же! Вернон Паркинсон тут как тут, стоит себе и лотерейные билетики продает. И улыбается своей неотразимой улыбкой, способной свести с ума и монахиню! А вон на столе и приз – не то старое, потрепанное седло, не то дохлая кошка. Сквозь толпу не видать, а приподняться на цыпочки и посмотреть поверх голов – еще чего не хватало! – В самом деле он, – кивнула Лаура дочке. Она крепко держала детишек за руки, чтобы, не дай Бог, не потерялись в суматохе. На столе прямо перед нею красовалось огромное блюдо имбирного печенья, каждое с дыркой посередине и сделано по форме патефонных пластинок. Лаура накрыла блюдо блестящим целлофаном и украсила всю конструкцию огромным серебристым бантом. Престарелая председательница клуба поставила блюдо в центр столика и долго и пространно благодарила гостью за столь ценный вклад.

– Что за дядя? – требовательно осведомился Паоло, вертя головой во все стороны.

– Он вчера с нами кораблики раскрашивал, – пояснила более наблюдательная сестра, указывая на Вернона. И как это дети способны узнать хоть кого-нибудь в такой толпе! – Вон он, вон!

– Можно, я ему кораблик подарю? – Паоло вытащил из кармана смятую картинку и потянул мать к лотерейному столику. Но Лаура оказалась сильнее – и сообразительнее.

– Давайте-ка сначала поужинаем, – предложила она, увлекая детишек в противоположном направлении.

Они обогнули длинный стол, заваленный товарами для благотворительного базара – бумажными веерами, гирляндами, вышитыми салфеточками и прочей дребеденью, – и присоединились к длинной очереди, выстроившейся перед буфетом. В воздухе разливался аппетитный аромат ветчины и бобов. Мимо проходили гости с тарелками, доверху нагруженными индейкой, макаронами с сыром, салатами и булочками.

– Есть хочу, – сообщила Виолетта, провожая взглядом очередную тарелку.

– Я тоже, – эхом подхватил Паоло, высвобождая ладошку из руки матери.

– И я, – раздался низкий грудной голос у них за спиной. Лаура похолодела: эти интонации трудно было не узнать.

Она обернулась, надеясь вопреки очевидному, что позади них стоит какой-нибудь другой, незнакомый ей человек. Но улыбки детей свидетельствовали об обратном.

– Мис-тер Пар-кин-сон! – радостно взвизгнули малыши.

– Мистер Паркинсон, – холодно повторила Лаура, глядя в сторону. – Что вы здесь делаете?

– Лотереей заведую, – невозмутимо сообщил он. – Исполняю свой гражданский долг, так сказать.

– А я думала, вы сейчас танцуете в «Старом замке».

– Без тебя, радость моя? Ни за что!

– Шшш! Люди услышат и подумают…

– Что подумают?

– Неважно. – Лаура подняла взгляд. Серые глаза Вернона лукаво поблескивали: видимо, он тоже вспомнил прошлую ночь!

– Подумают, что мы знакомы? Да у нас в городе все друг друга знают. – Похоже, ему нравилось дразнить Лауру… Нет, она тут наверняка ни при чем. Ему просто нравится дразниться, и точка!

– Мама не танцует, – очень серьезно сообщила Виолетта. – Мама пирожки печет.

Маленький Паоло робко подергал представительного дядю за рукав.

– А у меня в кармане кораблик. Хотите, покажу?

– Еще как хочу!

Паоло торжественно развернул сложенный вчетверо листок и вручил собеседнику. И впрямь кораблик, только вот плыл он почему-то не по морю, а по траве – судя по ярко-зеленому фону.

– Очень красиво, – вынес вердикт Вернон.

– Это вам.

– Спасибо огромное. Неужели и вправду мне?

Паоло энергично закивал, радуясь, что взрослый оценил его художественные таланты. А тот аккуратно сложил листок и спрятал его в нагрудный карман ослепительно белой рубашки.

Лаура не находила слов. Ей вовсе не хотелось проникаться симпатией к этому конезаводчику, но было в нем что-то настолько обаятельное и милое, что возненавидеть его отчего-то не получалось.

А еще Лаура подметила, что Вернона все знают. Старики приветливо с ним здоровались, пожилые дамы расспрашивали о здоровье матери, а «буфетчица» средних лет, оделяющая гостей картофельным пюре, полюбопытствовала, приедет ли Джозеф.

– Сегодня моя очередь развлекаться, – покачал головой Вернон. – А Джозеф за фермой приглядывает. – И с лукавым видом шепнул Лауре на ухо: – Вообще-то, дед у меня домосед. Устроился перед телевизором, уплетает остатки твоего кассуле, и, ручаюсь, в целом мире старика счастливее не найдешь!

– Кассуле все съели до последней фасолинки, – возразила Лаура, накладывая на тарелку кусочки жареной индейки с фруктами.

– А дед себе про запас немного отложил, пока на стол не накрыли. Боюсь, что на обед у него тоже было кассуле… после того, как он уплел с полдюжины твоих рулетиков.

– Рада, что ему понравилось. – Лаура понятия не имела, о чем еще говорить с этим мужчиной. Не о прошлой же ночи в самом деле!

А Вернон, как назло, словно читает ее мысли и от души наслаждается ее смущением! Лаура положила детишкам всевозможных салатов и, дойдя до конца буфетной стойки, обернулась в поисках свободного столика на троих. Она рассчитывала, что уж теперь-то мистер Паркинсон присоединится к кому-нибудь из сотни своих знакомых, но тот не отставал от нее ни на шаг.

– Ну и что вы такое затеяли?

– Всего лишь собираюсь поужинать.

Вернон выдвинул для Лауры стул, но садиться она не спешила. Молодая женщина поставила тарелку на стол и занялась детьми: усадила их, положила каждому на колени по салфетке и только тогда вернулась к своему месту. Паркинсон по-прежнему стоял, дожидаясь, чтобы первой села дама.

– Вернон…

– Вот и славно, – улыбнулся он, пододвигая ей прибор. – Значит, с «мистером Паркинсоном» покончено? Наблюдаю явный прогресс!

– Так что ты все-таки затеваешь? – повторила вопрос молодая женщина.

– Изо всех сил пытаюсь тебе понравиться.

– Ты мне нравишься, – к полному своему изумлению, призналась Лаура. – Но мне стыдно за прошлую ночь.

– Мне тоже.

– Правда?

– Ну… – нехотя протянул он, – не то чтобы очень.

– Уходи. Пожалуйста.

– Ни за что.

– На нас люди смотрят.

– Так вечеринки для того и придуманы, чтобы на людей посмотреть и себя показать… Ох, черт подери! – застонал Вернон, глядя куда-то поверх плеча собеседницы.