Каждый твой взгляд - Шерри Томас

К сожалению, сменить тему разговора оказалось нелегко. До появления на свет ребенок не нуждался в дополнительном внимании со стороны любящих родственников, а вот «побег» Хелены создал ряд острых проблем, требующих безотлагательного решения.

Венеция немедленно написала и отправила в газеты соответствующее объявление. Милли и Фиц, которые запланировали на следующий вечер званый обед, решили воспользоваться случаем и торжественно поздравить «молодоженов». Герцог Лексингтон объявил, что в августе устроит в своем поместье пышный прием в честь вступления в семью нового достойного члена — виконта Гастингса.

Доброта и участие родственников лишь обострили душевные страдания Хелены. Она не только предала искреннее доверие, но сделала это самым грубым, примитивным образом. И все же никто не упрекнул ее ни единым словом, а напротив, каждый использовал в поддержку все свое влияние и авторитет в светском обществе.

Но самое ужасное заключалось в том, что ничего этого не произошло бы, если бы она своевременно прислушалась к настойчивым предупреждениям Гастингса.

Когда наконец на семейном совете разработали и одобрили план действий, Хелене позволили отбыть вместе с Гастингсом в его лучшем городском экипаже. Громоздкий сундук с вещами предусмотрительно отправили вперед, в отдельной повозке.

— В моем доме вам придется изобразить несколько больший энтузиазм, — заметил виконт, едва карета тронулась. — В отличие от ваших родственников мои слуги не знают пикантных подробностей истории. Они отнесутся к новости без предвзятости и увидят в нас тайно соединившихся любовников, а потому будут ждать пылкого проявления чувств.

Виконт говорил утомленным, скучающим тоном. Казалось, острота ситуации уже начала притупляться. Что ж, месяца через три он окончательно устанет от ее постоянного присутствия в доме.

Казалось бы, мысль должна была ее порадовать, но вместо радости в душе возникло чувство, близкое к ужасу.

— Постараюсь создать иллюзию безмятежного счастья, — процедила Хелена сквозь зубы.

— Уж будьте добры, позаботьтесь о том, чтобы не испортить мою блестящую репутацию. Еще никто и никогда не видел меня в обществе холодной, равнодушной женщины.

— Холодных и равнодушных вы приберегаете для своих литературных сочинений.

— И уж, во всяком случае, держу за закрытой дверью, — пробормотал виконт. — Но вам равнодушие не грозит. Уверен, что останетесь в высшей степени довольны.

И снова ему вспомнился поцелуй. Очень не хотелось признавать, но впечатление оказалось ярким и сильным, а тело не желало подчиняться голосу разума и бездумно наслаждалось ощущениями.

Хелена боялась этого двойственного состояния, опасалась, что скрытая чувственность толкнет ее в объятия человека, которого глубоко презирала.

— О, уверена, что смогу без особого труда порадовать себя, представив на вашем месте кого-нибудь другого. — Она постаралась говорить как можно ехиднее.

Гастингс смахнул с рукава невидимую пылинку.

— Что ж, в таком случае придется действовать исключительно при ярком свете и следить, чтобы глаза оставались широко открытыми.

Он смерил ее медленным тяжелым взглядом, и глубоко внутри вспыхнул опасный огонь — тем более странный, что одновременно захлестнула холодная волна неприязни.

Прежде Хелене довелось несколько раз бывать в доме Гастингса. Каждый сезон виконт давал званый обед, и родственники неизменно настаивали на ее присутствии. Особняк располагался в аристократическом районе, выглядел весьма респектабельным и в целом производил впечатление не столько чрезвычайно богатого, сколько удобного, вместительного и ухоженного — при том, что хозяин располагал огромным состоянием. Точнее говоря, унаследовал огромное состояние, а вот успел ли уже промотать, Хелена не знала.

Она вошла в холл под руку с Дэвидом. Слуги, выстроившиеся для торжественной встречи, выглядели откровенно озадаченными, но в то же время не могли скрыть любопытства. Она отвечала на поклоны благосклонными кивками и сдержанными улыбками, не забывая при этом как можно чаще прижиматься к спутнику и с каждой минутой все острее ощущая его близость. Рука казалась твердой, как гранит. Время от времени виконт властно накрывал ее ладонь своей, и жар проникал даже сквозь перчатку. Но еще хуже, что всякий раз, когда он хотел что-то сказать, губы почти касались уха и горячее дыхание щекотало висок.

Экономка миссис Маккормик сообщила, что сундук уже прибыл и доставлен в комнату госпожи. Хелена решила воспользоваться удобным случаем и избавиться от навязчивого присутствия названого супруга.

— Дорогой, ты меня отпустишь? Хочу проследить за разборкой вещей.

Гастингс поднес ее руку к губам и поцеловал в запястье. Легкий влажный поцелуй отозвался почти болезненным трепетом.

— Конечно, милая. Располагайся в своем новом доме. Прикажу подать ужин наверх.

Хелена ушла, понимая, что избавление будет недолгим. Отныне и впредь избавление всегда будет кратким. В сопровождении миссис Маккормик и двух горничных она поднялась по лестнице с неестественным, застывшим выражением фальшивого довольства на лице. Однако стоило открыть дверь в комнату, как наигранное умиротворение мгновенно сменилось улыбкой искреннего восторга.

Выше дубовых панелей стены оказались не оклеены обоями, как было принято, а окрашены. В первое мгновение голова закружилась, словно Хелена стояла на высокой башне и смотрела вдаль, на бескрайние просторы неведомой сказочной страны. Мягкие изумрудные холмы уходили в бесконечность, щедрые виноградники соседствовали с пышными садами. Речки и ручейки деловито бежали в синее озеро. По извилистым дорогам двигались телеги, нагруженные бочками с вином и тюками свежего сена.

Над линией горизонта виднелась часть золотистого солнечного диска. По мере того как взгляд скользил по потолку, небо меняло цвет и на противоположной стене превращалось в темно-синий, расцвеченный серебряными проблесками ковер.

— О Господи! — изумленно выдохнула Хелена. — Кто же все это нарисовал?

— Хозяин, миледи, — ответила миссис Маккормик.

Удовольствие мгновенно померкло. Нет, только не он!

— Очень мило, — сухо произнесла госпожа, но почувствовала, что вышла из образа, и добавила более правдоподобно: — Потрясающе.

Следующий час леди Гастингс провела в обществе экономки и горничных, отдавая распоряжения относительно платьев, блузок и юбок, прибывших в сундуке, который старательно собрала служанка Венеции. Несмотря на то, что сейчас одежда занимала ее меньше всего на свете, Хелена отнеслась к делу крайне ответственно: к счастью, подобные сугубо дамские занятия полностью исключали мужское присутствие.

Когда же наконец каждый предмет туалета занял подобающее место, новоиспеченная леди Гастингс приняла ванну и переоделась. Удивительно, но виконт к ужину не явился. Она так и не поняла, обиделась ли или обрадовалась неожиданно обретенной свободе.