Желанная моя - Барбара Фритти

– Шейла была моделью и начинающей актрисой. Ее первый фильм провалился, но, похоже, она не слишком сокрушалась, найдя утешение в цепочке романов с привлекательными богачами и спортсменами. К сожалению, я не смогла привязать никого из ее мужчин к Сэнд-Харбору. И меня очень удивило то, что местные газеты практически не освещали ее смерть. Неужели в городке, где прежде не случалось ничего сенсационного, не могли уделить хотя бы пару абзацев красивой актрисе-утопленнице? Не понимаю.

– Я тоже это заметил.

– Понятно. Значит, не только меня одолевало любопытство.

– Не мог не думать о той ссоре, свидетелями которой мы невольно стали, – признался Брейден.

– Вот именно. А вдруг мы видели что-то важное, просто тогда этого не поняли. Мы же не знали, что она скоро умрет, и не обратили особого внимания. Но кроме нас никого на пляже в тот вечер не было. Вероятно, мы были единственными свидетелями.

– Свидетелями, которые толком не знают, что видели, – попытался охладить ее энтузиазм Брейден.

Он чувствовал, как его самого затягивает ее история, как и в детстве, и старался не терять связи с реальностью, но, черт побери, его впервые за несколько месяцев что-то заинтересовало. Попытка разгадать тайну пятнадцатилетней давности не самый плохой выход из депрессии.

– По поводу скупого освещения ее смерти в местной газете у меня есть кое-какие соображения. Владельцем здания, где размещалась тогда редакция, был Джек Уэллборн.

– Думаешь, он надавил на редактора?

Брейден пожал плечами.

– Возможно. Он был их хозяином и владел еще кучей зданий в городе. Им наверняка было сложно переехать или наплевать на его пожелания.

– Куда ни копни, натыкаешься на Уэллборнов, – задумчиво протянула Алекса. – Шейла жила в их доме, газетой владел Джек Уэллборн, и коробки в магазин прибыли из дома Уэллборна.

– Три из трех, – пробормотал Брейден.

– Вот именно.

– Но если сосредоточиться на единственной версии, можно упустить другие, – предупредил Брейден. – Мы должны быть объективными.

– Хорошо. Так каков наш следующий шаг? Я просмотрела содержимое всех коробок. Еще нужно провести инвентаризацию, но на первый взгляд я ничего странного не увидела. Правда, я не знаю, что искать: что-то ценное, или сентиментальное, или компрометирующее. – Она беспомощно повела плечами. – А может, грабители уже унесли то, что им было нужно. Кто знает?

– Ну, если в коробках не нашлось никаких ключей к разгадке, может, осмотрим место, откуда они прибыли, – предложил Брейден.

– Дом на берегу?

– В самую точку.

– Но он пустует, насколько я знаю. И наверняка заперт?

– Есть только один способ это выяснить.

– Брейден, это может оказаться охотой за призраками.

– Твое любимое занятие, насколько я помню.

– Верно, – улыбнулась Алекса. – Но практичнее было бы остаться здесь и составить подробную опись.

– И когда ты стала такой практичной?

– В тот день, когда уехала отсюда… пятнадцать лет назад.

Брейден видел, как она борется с воспоминаниями, и прекрасно понимал ее состояние.

– Коробки никуда не убегут.

– Ты правда хочешь отправиться на пляж?

По ее глазам он видел, что этот вопрос больше относится к их общему прошлому, чем к Шейле. Может, он совершает ошибку, но Брейдену так хотелось снова очутиться с ней на берегу.

– Ладно, – вдруг согласилась Алекса, явно решив не дожидаться ответа на свой вопрос. – Идем на пляж. Но сначала я загляну в больницу.

– Отлично. Я тоже хочу проведать твою тетю.

– Может, она вспомнила, кто на нее напал, и тогда все это закончится, – предположила Алекса.

– Может быть. – Брейден почувствовал себя виноватым, поскольку не хотел, чтобы все это кончилось. Он хотел побыть с Алексой подольше, хотя бы до тех пор, пока она не вернется в свою реальную жизнь, и пока он не вернется в свою… которую даже еще не представлял себе.