Мой любимый друг - Алла Касперович

– Паш… – Алина схватилась за локоть друга, когда они подошли к самому корпусу.

– Всё в порядке! – Парень похлопал её по руке. – Я рядом.

Только после этих слов девушка смогла хоть немного расслабиться.

Если бы Алевтина Анатольевна узнала, что многие ребята приехали с родителями, она непременно устроила бы сладкую жизнь и сыну, и подруге. Алину она бы вряд ли трогала, да и то только потому, что хотела показать себя чудесной будущей свекровью. Собственно, Вера Георгиевна тоже во многом потакала Пашке с этой же целью.

– Маме ни слова! – сказал парень, окидывая взглядом дворик перед корпусом. Создавалось впечатление, что родителей здесь было больше, чем детей. То есть, простите, юных взрослых.

– Да я уж поняла!

На часах было без пятнадцати девять, но в корпус почему-то никто не торопился заходить.

– Чего это они? – спросила Алина.

– Чтоб я знал! – покачал головой Пашка.

– Я знаю! – за спинами друзей раздался звонкий женский голосок, а через секунду их обогнала и его обладательница – полненькая невысокая девушка в светло-голубых джинсах и ярко-жёлтом худи. Она стала прямо перед ними и сказала таким тоном, словно это было что-то крайне уморительное: – Предков не пускают! Это ж надо!

Алина представила, как кто-то пробует не пропустить Алевтину Анатольевну, и хмыкнула. Пашка подумал о том же.

– Меня Женя зовут! – представилась девушка и сдула с носа длинную белокурую чёлку, а вот остальные волосы были не длиннее знаменитого «ёжика». Круглое лицо было сплошь усыпано неяркими веснушками, а на светлых ресницах и бровях не было даже намёка не краску. Зато сами глаза поражали своей небывалой синевой, словно смотришь в чистое летнее небо.

– Алина.

– Паша.

– Супер! – заулыбалась синеглазка. – А вы отсюда?

– Да, – разом ответили друзья.

– А я из Михановки. Деревня такая.

– Не слышала, – сказала Алина, и Паша согласно кивнул.

– Ясен пень! – усмехнулась Женя. – Это ж в таких е… – девушка огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет преподов, но так и не поняла кто есть кто, поэтому фразу не окончила. – Далеко отсюда, в общем. А вы на кого? Юристы-международники, экономисты, менеджмент, туризм…

– Просто международники, – снова в один голос произнесли друзья.

– Супер! Я тоже! – захлопала в ладоши Женя. – А вы… это… встречаетесь?

– Нет! – поспешно воскликнула Алина. Пашка же не был так скор на ответ, однако кивнул.

– А, ну ясно, – пожала плечами синеглазка и предложила: – Пойдём вместе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Зайти в корпус решили не только они. До начала первой в их жизни пары, пусть пока лишь ознакомительной, оставалось всего пять минут. А ведь ещё нужно найти аудиторию!

– Я знаю, куда идти!

Алина и Паша с интересом посмотрели на новую знакомую.

– Что? – смутилась она. – Я в общагу заселилась. Вчера скучно было, вот я сюда и приехала.

Поточные аудитории располагались на первом этаже и уходили вглубь под землю. Международникам повезло: им досталось место сбоку, а значит, солнечный свет будет радовать их в течение всего учебного года. Остальные оказались не такими везунчиками – лучи к ним, конечно, будут проникать, но не так активно. Другие же этажи заняли аудитории поменьше.

Галёрку, естественно, уже захватили, а вот несколько мест в середине оставались ещё свободными. К ним-то и поспешили Алина, Паша и Женя. Менее удачливым студентам – тем самым, которых до последних секунд держали при себе заботливые родители, – пришлось удовольствоваться первыми рядами.

Пока все рассаживались, Пашка осматривал аудиторию. Сама громадная комната его не интересовала, а вот студентки – очень даже. Девушки на потоке оказались весьма симпатичными, зато парни, хоть их и было, наверное, столько же, все были какие-то хиленькие. Одним словом – гуманитарии. Значит, конкуренции можно не опасаться.

Однако Пашку ждал сюрприз. И не сказать, что приятный: куратор оказался далеко не таким старым, как парень изначально предполагал. И ладно бы возраст, так он ещё и из качалки, похоже, всё лето не выходил. Конечно же, вся женская половина тут же перестала слушать доцента и сосредоточилась на созерцании его прекрасного тела. Пашка искоса глянул на Алину и тут же облегчённо выдохнул – подругу нисколько не взволновал преподаватель. И всё же смутное беспокойство не покидало парня. И только когда он проследил за взглядом девушки, понял, в чём тут дело.

– Ты его знаешь? – шепнул Пашка, кивком указывая на притаившегося в углу черноволосого молодого человека. Выглядел он явно старше остальных студентов. Ненамного, но года на два-три точно.

– Нет.

– Тогда почему на него смотришь?

– Я не смотрю! – слишком быстро ответила Алина и покраснела.

Поджав губы, Пашка принялся пристально изучать старшего. Слишком высокий – метра под два, худой, волосы до плеч и взгляд какой-то колючий. Нет, такой Алине понравиться никак не мог. Внезапно Пашка встретился с ним глазами, тот выгнул бровь, но на этом всё и закончилось, потому что его позвал доцент.

– А это, уважаемые студенты, Алексей Михайлов. Он ваш старший товарищ. Учится на третьем курсе. Глава Совета старост. Будут проблемы – обращайтесь к нему. А теперь, Лёша, тебе слово!

– Спасибо, Юрий Романович! – сказал парень и занял место за трибуной.

Когда Алексей заговорил, даже Пашка заслушался, что уж говорить о девушках. От старшекурсника они узнали даже больше, чем от куратора. И стало ясно, что именно Совет старост может прикрыть тылы, если припечёт. Алексей не говорил об этом прямо, но даже дурак бы это понял.

– Какой классный! – вздохнула Женя, сидящая по левую руку от своей новой знакомой. – Худющий только. Его б к нам в деревню – мамка б его откормила!

Алина же так не считала – он казался ей идеальным. Она и сама не могла понять почему, но этот старшекурсник привлёк её внимание. Хотя одна теория у неё всё же была: несколько лет назад Алина прочитала книгу, где герой выглядел точно так же, как этот Алексей Михайлов. Стыдно признаться, но девушка просто влюбилась в персонажа. И не так, как это обычно происходит с читателями, а по-настоящему, словно он был не вымышленным, а живым. Пашке она об этих чувствах не рассказывала, думала, что не поймёт. Высмеивать бы он её не стал, но не хотелось выглядеть в его глазах романтичной дурочкой, влюблённой в книжного героя.