Голос сердца - Даниэла Стил

Стивен плавал вперед-назад, Адриана же немного поплавала,потом легла на солнце и задремала. Ей не хотелось говорить о ребенке, покрайней мере сейчас. Она надеялась, что муж успокоится и привыкнет. Ей самойтоже нужно было привыкать, но Адриана понимала, что Стивену это будет сделатьгораздо труднее.

— Пошли домой? — спросил он, когда было уже началошестого. Весь день они практически не разговаривали. После эмоциональнойдискуссии, состоявшейся накануне вечером, Адриана все еще чувствовала себяутомленной.

Они отправились домой. Адриана приняла душ, Стивен включилстереосистему — под музыку приятней готовить обед.

Адриане хотелось провести с мужем спокойный вечер. Им надобыло многое обдумать, многое взвесить.

— Ты в порядке? — спросил Стивен, когда онаготовила спагетти и салат.

— Да. Просто немного устала. Стивен кивнул:

— На следующей неделе ты почувствуешь себя лучше, когдаэтим займешься.

Адриана не могла поверить, что он опять начинает все сначала.Она в изумлении уставилась на мужа:

— Как ты можешь такое говорить? И вдруг с ужасомпоняла, что он и не пытался ничего изменить. Он был тверд, как всегда.

— Адриана, в данный момент это вопрос твоегосамочувствия. Из-за этой штуки ты чувствуешь себя паршиво, значит, надо ееустранить. Вот и все. Очень просто.

Адриана была потрясена его бездушием, полным безразличием ких малышу.

— Твои слова просто отвратительны. Все далеко не такпросто, и ты это прекрасно знаешь.

Она не собиралась в этот вечер возвращаться к данной теме,но раз Стивен поднял ее, Адриана снова вступила в дискуссию:

— Это же наш ребенок, в конце концов. На глазах у нее,как назло, опять выступили слезы. Вообще-то Адриана не была плаксой, но Стивенсвоим будничным отношением к аборту совершенно вывел ее из равновесия.

— Я не собираюсь этого делать, — отрезала она,ставя обед на кухонную стойку, и бросилась наверх, в спальню.

Лишь через час Стивен наконец поднялся к ней, чтобыпродолжить беседу. Адриана лежала на кровати. Он сел рядом и очень мягко,спокойно заговорил:

— Адриана, ты должна сделать аборт, если для тебяпредставляет ценность наш брак. Если ты этого не сделаешь, все рухнет.

Адриана понимала, что крушения не избежать в любом случае.Если она сделает аборт, то всегда будет горевать об утрате, а если не сделает,Стивен может ей никогда этого не простить.

— Думаю, что я не смогу, — ответила она,уткнувшись в подушку. Адриана не обманывала мужа — аборт представлялся ейчем-то немыслимым.

— А я не думаю, что ты не сможешь. Если ты не сделаешьаборт, наш брак разрушится и ты потеряешь работу.

— Меня не волнует работа.

В самом деле, гораздо больше ее теперь волновал ребенок.Удивительно, как быстро он стал для нее важен.

— Неправда, тебя, конечно же, волнует твоя работа.

Стивену казалось, что Адриана в считанные часы стала другимчеловеком.

— Нет, не волнует… но наш брак я разрушать нехочу, — сказала она печально, поворачиваясь к нему лицом.

— Я могу сказать тебе одно и знаю это наверняка,Адриана, — ребенка иметь я не желаю.

— Ты потом можешь изменить свое мнение. Так бывает сомногими, — произнесла Адриана с надеждой, но Стивен покачал головой.

— Нет. Я не желаю иметь детей. Никогда не желал и небуду. Раньше ты с этим соглашалась, не так ли?

Адриана задумалась, а потом призналась:

— Я полагала, что, может… когда-нибудь ты передумаешь.То есть… если бы у нас детей действительно никогда не было, я бы не возражала.Но в такой ситуации, как эта… я думала, что может… Не знаю, Стивен. Я сама нестремилась к этому. Но теперь, когда он есть, как ты можешь просто вычеркнутьего из нашей жизни, даже не подумав? Это ужасно.

— Могу, потому что от этого зависит уровень нашей жизнии потому что ты для меня гораздо важнее, чем ребенок.

— Но места всем хватит, — пыталась возразитьАдриана.

— Нет, только не в моей жизни. Там есть место толькодля тебя и ни для кого другого. И я не собираюсь конкурировать с ребенком затвое внимание. Думаю, мои родители обменялись друг с другом за двадцать лет небольше, чем парой слов. У них никогда не было ни времени, ни энергии, нижелания. Они были слишком утомлены. Когда мы выросли, от них ничего неосталось. Это были два измученных, старых, конченых человека. Ты этого хочешь?

— Но ведь один ребенок не грозит такимипоследствиями, — мягко убеждала мужа Адриана, явно безрезультатно.

— Я, Адриана, не хочу рисковать, — произнесСтивен, пристально глядя на нее. — Сделай аборт.

Голос у Стивена дрожал. Он встал и пошел вниз, чтобы бытьподальше от жены, от зачатого в ней ребенка, который внушал страх.

Адриана, в одиночестве лежа в спальне, долго думала и витоге поняла, что, если избавится от малыша, важная часть ее души будетпогублена навсегда.