Белладонна - Нора Робертс

— Да. Так что она за человек?

— Она — отличный полицейский, человек, которому можно доверять. Как и у каждого, у нее есть прошлое, но она не позволяет ему вторгаться в настоящее. Если ты хочешь выяснить личные подробности, то лучше расспросить ее. — Он поднял чашку. — То же самое я сказал бы и ей о тебе.

— Она расспрашивала обо мне?

— Нет. — Бойд отпил кофе, чтобы скрыть улыбку. — Почему бы тебе не рассказать, как продвигаются поиски Лиз?

— Мы обнаружили притон на Второй авеню, но ребята успели смыться. — Это по-прежнему огорчало его. Все это чертово дело огорчало его. — Я опросил управляющего домом, соседей. Есть свидетель, который смог бы опознать одного или нескольких этих видеомагнатов.

— Для начала очень неплохо. Я могу чем-нибудь помочь?

— Я скажу, если что. Она у них уже пару недель, Флетч. Я собираюсь вернуть ее домой.

Он поднял глаза, и тихая ярость, отразившаяся в них, не оставляла сомнений в его намерениях.

— Меня беспокоит только, в каком состоянии она окажется, когда я найду ее.

— Не делай больше одного шага за раз.

— Ты говоришь прямо как лейтенант. — Кольт предпочитал двигаться большими скачками, нежели шагами. — Я не смогу связаться с ней сегодня раньше чем во второй половине дня. Она в суде или что-то вроде того.

— В суде? — Бойд нахмурился, затем кивнул. — Точно. На процессе Марстена. Вооруженное ограбление, нападение. Она неплохо поработала на задержании. Хочешь, я отправлю с тобой полицейского на Вторую авеню?

— Не стоит. Я и сам справлюсь.

Чудесно снова быть предоставленным самому себе, решил Кольт. Работа в одиночку означала, что ему не стоит беспокоиться из-за того, что он может наступить на пятки напарнику или спорить о стратегии поведения. А что касалось Алтеи, это означало, что ему не надо постоянно бороться с собой и не думать о ней как о женщине.

Сначала он разбудил управляющего домом, Ньюмэна, невысокого лысеющего мужчину, который, очевидно, считал, что его положение обязывает носить костюм-тройку, отвратительно завязанный галстук и распространять вокруг себя стойкий запах соснового одеколона.

— Я уже давал показания другому офицеру, — сообщил он Кольту, слегка приоткрыв дверь, запертую на цепочку.

— Ну а теперь вы должны дать их мне. — Кольт не видел необходимости разубеждать Ньюмэна, что он не из полиции. — Вы хотите, чтобы я орал на весь коридор, мистер Ньюмэн?

— Нет. — Ньюмэн скинул цепочку, заметно раздраженный. — Разве у меня мало неприятностей? Едва встал с постели, как ваши люди принялись барабанить в мою дверь. А теперь еще и телефон разрывается от звонков жильцов, которые требуют объяснить, зачем полиция опечатывает пентхаус. Из-за этой огласки мне потребуется несколько недель, чтобы разрядить обстановку.

— У вас непростая работа, мистер Ньюмэн.

Кольт разглядывал квартиру. Она не была такой же шикарной и большой, как пустой пентхаус, но вполне могла сгодиться. Ньюмэн обставил ее в стиле вычурного французского рококо. Кольт подумал, что его матери здесь понравилось бы.

— Вы и представить себе этого не можете. — Ньюмэн отрешенно указал на витиевато разукрашенный стул. — Жильцы — сущие дети. Им нужен поводырь, кто-то, кто станет бить их по рукам, когда они нарушают правила. Я в должности управляющего уже десять лет, три года в этом доме, и истории, которые я мог бы рассказать…

Поскольку Кольт опасался, что управдом сделает это, он резко оборвал его на полуслове:

— Почему бы вам не рассказать мне о жильцах пентхауса?

— Я мало что могу рассказать. — Прежде чем сесть, Ньюмэн старательно расправил брюки на коленях. Он скрестил ноги, продемонстрировав носки с рисунком в виде разноцветных ромбов. — Как уже объяснял другому детективу, я никогда их не видел. Они жили здесь всего четыре месяца.

— Но разве вы не показываете квартиры жильцам, мистер Ньюмэн? Не принимаете их заявления и просьбы?

— Как правило, так и бывает, но в данном случае жилец присылал справки и заверенный чек на оплату первого и последнего месяца ренты по почте.

— И часто вы сдаете квартиры таким способом?

— Не часто, нет… — Откашлявшись, Ньюмэн принялся теребить узел галстука. — За письмом следовал телефонный звонок. Мистер Дэвис, жилец, объяснил, что он друг мистера и миссис Эллисон. Они снимали этот пентхаус в течение трех лет. Милая пара, с очень хорошим вкусом. Они переехали в Бостон. И поскольку он был с ними знаком, ему не надо было осматривать квартиру. Он заявил, что его несколько раз приглашали на ужин и на другие семейные события. Ему явно не терпелось заполучить квартиру, понимаете, и поскольку документы оказались в полном порядке…

— Вы проверяли их?

— Конечно. — Поджав губы, Ньюмэн распрямил спину. — Я ответственно подхожу к своим обязанностям.

— И чем занимался этот Дэвис?

— Он инженер в местной фирме. Когда я связался с ними, они дали ему самые положительные характеристики.

— Какая фирма?

— У меня осталась бумага. — Ньюмэн потянулся за тонкой папкой на кофейном столике. — «Фокс энджиниринг», — начал он, а затем продиктовал адрес и номер телефона. — И конечно, я связался с его прежним арендодателем. У нас, управдомов, свои этические нормы. Меня заверили, что мистер Дэвис — идеальный жилец, спокойный, ответственный, чистоплотный и всегда вовремя платит за квартиру. Это и убедило меня, что все чисто.

— Но на самом деле вы никогда не видели мистера Дэвиса?

— Это большое здание. Некоторых жильцов я вообще никогда не вижу. Это со всякими смутьянами я встречаюсь регулярно, а мистер Дэвис никогда не причинял неприятностей.

«Никогда не причинял неприятностей», — мрачно думал Кольт, завершив долгий процесс перехода из квартиры в квартиру. Он нес с собой копии договора об аренде, отзывы и письмо Дэвиса. Время перевалило за полдень, и он уже опросил большинство жильцов, которые удосужились открыть дверь. И только трое из них утверждали, что видели таинственного мистера Дэвиса. Теперь у Кольта появилось три заметно отличающихся друг от друга описания, добавившиеся в его досье.

Полицейская печать на двери пентхауса препятствовала его входу. Он мог бы сорвать печать, но сомневался, что найдет внутри что-нибудь достойное внимания.

И вот он начал с самого верха и отправился вниз по этажам. Сейчас он опрашивал жильцов третьего этажа, чувствуя ужасное раздражение и начинающуюся мигрень.

Он постучал в квартиру номер 302 и почувствовал, что за ним наблюдают в глазок. Загремела цепочка, щелкнул замок. Теперь его открыто разглядывала старушенция с дикой копной волос, выкрашенных в неправдоподобно рыжий цвет. У нее были яркие голубые глаза, от которых в разные стороны разбежались лучики морщинок, когда она, прищурившись, принялась разглядывать его. Ее толстовка с надписью «Денверские кони» размером напоминала палатку, скрывая около двухсот фунтов чистого веса, прикинул Кольт на глаз. У нее уже было два подбородка и намечался третий.