Константа - Александра Лимова

— Что еще? — качая головой, улыбаясь и глядя на него, недовольно поведшего уголком губ, но все же произнесшего:

— Снег.

— Блять, серьезно? — выдавила, полностью охерев.

— Тоже интересно было. Мне не понравилось, когда над собой контроль теряешь. Вроде и удовольствие или стимуляция такая, что пятки болят от движняков, и я понимаю, в принципе, почему люди подсаживаются, но… — невесело усмехнулся, глядя в мое вытянутое лицо. — У меня друг есть, на коксе жестко сидит лет десять уже. День рождения у него был, много родственников и друзей, загородный дом. Со всеми выпил, со всеми поболтал, столы сам перетаскал, всех спать уложил, еще бутыль водки с тестем распил и поехал решать внезапно возникшие вопросы. Сна, опьянености и усталости ни в одном глазу. Понятно, почему в управлении, и в черном и в белом семьдесят процентов на кокаине сидят. Они руководят и без этого не могут, без руководства, а собственных ресурсов, ограниченных природой, как и часов в сутках, мало. Я понимаю, не то что оправдываю, но понимаю, чем руководствуется человек помешанный на работе и отчаявшийся когда тело сдает. С таким действительно сложно справиться и смириться. Однако мне сложнее для принятия стал тот факт, что я над собой контроль теряю и не могу сосредоточиться из-за дичи в голове. Так-то вроде все осознаешь и силы есть, но пугает то, что ты себе не хозяин. Есть цель и есть силы для ее воплощения, когда, казалось бы, ты несколько минут назад хотел только того чтобы неожиданно случилась кома и все, наконец, отстали… мне сложно объяснить эти ощущения. Я не упускаю возможностей, но тогда… все это легкую панику вызвало. У меня действительно дичь в мыслях была, тогда я и понял, что мне нельзя контроль терять, особенно когда силы для воплощения этой дичи нереальные, вот это и пугало сильно. Короче говоря, я садился на измену сразу после того как вкидывался, сея такую же панику среди окружения. Не понравилось мне, в общем. — Невесело ухмыльнулся и, отведя взгляд, негромко произнес, — Тисе тоже. Разовые эпизоды и он узнал о них через год, но вынес мне мозг так, будто я системный. Я осознал, что именно он ощущал, когда понял, что Саня допингуется. — Посмотрел на притихшую меня и твердо повторил, — никакой наркоты.

— Есть, кэп Ка, — фыркнула, потянувшись к его губам.

* * *

Суток с семьей было мало. Мы половину не посетили того, что хотели, хотя пользовались метро для экономии времени. Легкую панику скрашивали уличные музыканты в метро. Это такие люди, у которых половина нашей эстрады на бэквокал бы не прошли. Да даже на подтанцовку. Нас, ценителей высокого, не смущали даже изредка показывающиеся в довольно грязном метро крысы, в общем, эти музыканты были одним из самых ярких впечатлений у мамы, отодвинув на второй план музеи, парки, центры и прочее. Понятно, в кого я с помидорами в подсознании. Прощались в аэропорту долго и неохотно. И понеслось.

Я пробыла в Нью-Йорке достаточно долго и это был определенно самый дорогой мой период. В городе, в котором капитализм развит очень сильно, в котором есть все. Любые услуги, любые бары, рестораны, музеи и достопримечательности, что видел в фильмах и когда видишь их вживую — ощущения непередаваемые. В городе множества людей, он просто магнит для людей, стекающихся сюда со всего мира, а он, меж тем, не резиновый и цены на недвижимость просто бешенные, как и на обустройство жилища. Через полторы недели я получила ключи от квартиры и возможность наполнить ее уютом, отсюда мои вечно стеклянные глаза при виде цен на шоппинге в городе контрастов, где блеск и нищета иногда разделены одной улицей и, несмотря на это, в нем не может быть дешево. Найти возможно, но… Мой холодный кошель редел стремительно. Пока на меня не наехал Анохин, заподозривший, что я живу на хлебе и воде, коли выданными мне картами почти не пользуюсь. Наехал, к слову, весьма жестко. Я обиделась и из вредности поехала и купила безумно дорогой диван. Из той серии, когда подозреваешь, что при распечатке ценника просто лицом на клавиатуре уснули. А потом сидела на этом диване и обзывала себя нехорошими словами. Но из принципа не извинилась, наехал на меня Анохин действительно жестко.

Утро и день были забиты работой. Сложной, но благодаря моему окружению, быстро становящейся любимой. Я половины не одупляла того, что надо делать и как это делать в реалиях этого мира, однако, благодаря поддержке Энди и Элджея, их перманентном энтузиазме и способности объяснять сложные моменты на сленге так, что становилось еще сложнее понять, но хотя бы весело, я все-таки влилась в ритм их бешеной пульсации.

Евгения — издевательство покруче Константина, поэтому из Жени я стала Джени.

В их апартаментах, в которых в основном происходил весь движ, потому что открытие офиса было только через полтора месяца, по утрам перманентно пахло джоинтом. Энди и Элджей начинали утро с хороших блантов. В перерывах кола и кофе, пицца и марьивановна под лиричные биты русских реперов — нереальных ниг по единогласному мнению Эла и Энди.

Когда ты длительно в контакте с нравящимися тебе людьми, ты невольно что-то от них перенимаешь. Я поняла это по жестикуляции. Непроизвольной. Начала дублировать озвученные цифры пальцами, безотчетно делала жесты, когда мне нужно было акцентировать на чем-то в моей речи внимание, да и интонации в целом стали выше, переливчатыми. Живыми.

Я была там, где мечтала быть с четырнадцати лет. Я занималась очень сложным для моего понимания делом, где каждый день все меняется, нужно все усваивать, чтобы быстро ориентироваться. Жизнь била ключом и даже не по голове. Мне кажется, я должна была быть счастливой, это естественно, это логично и правильно, когда мечты сбылись и ты в безумно сложной и постоянно меняющейся паутине бытия.

Если бы не одно но — мне ежедневно и до невыносимости нужен был хотя бы голос Кости. Низкий, густой, вроде бы всегда ровный. Я не названивала ему, не закидывала сообщениями, страдала молча и на исходе дня, когда мозг почти отключался и я нежилась в ванной, чтобы от кожи пахло лавандой, а не джоинтом, вот именно тогда, глядя в тонированную стеклянную стену за которой бурлил ярко живущий город, слушала голос Анохина по телефону и у меня под кожей было тепло. Мучительно расслабляющее, такое, что не понимала, что улыбаюсь от чувства, что именно сейчас все хорошо.

В квартиру я переехала к исходу второй недели. Трещала вечерком с чокнутой, готовя ужин, и с довольством гоготнула, когда Данка заявила, что она одарит меня своим божественным присутствием недельки через полторы. Мы распрощалась традиционно упомянув порочных мышей и я, все-таки не выдержав, послала смс Анохину, осведомляясь, когда мне можно будет подомогаться его по телефону.

Набрал почти сразу и я, поцеловав экран и счастливо попрыгав на месте, приняла звонок и скучающе так вопросила:

— Чем занят?

— Да вон, Спиди-гонщик в яму залетел и диск сломал. Смотрю, как варят. — В тон мне отозвался Костя.

— А чего сам не варишь, мастер на все руки?

— Не люблю. — Протяжно зевнул он. — Жарить люблю. Я узкоспециализированный кулинар.

— На ужин приедешь, мои творенья заценить, кулинар? — перевернув овощи на сковороде, ровным голосом и с тоской в сердце, спросила я, уже понимая и грустнея от того, что услышу. Но Анохин умел удивлять: