Медный всадник - Полина Саймонс

Выложить правду, вместо того чтобы скрываться за страхами?

Нет. Нет. Тогда он был для нее слишком взрослым. А она… она влюбилась безоглядно, до потери сознания, лишилась разума, как двенадцатилетняя девчонка. Казалось вполне справедливым, чтобы его получила Даша. На первый взгляд именно она подходила ему. Не Татьяна.

А она… она вполне подходила для детского сада. Для воспитательницы Перловской, которая любила целовать ее и сажать на колени. Вполне подходила для деда, потому что когда он говорил: «Таня, нужно быть именно такой, а не другой», она старалась стать именно такой, а не другой.

– Эгоистка! – воскликнула она.

Александр уставился на нее.

– Эгоистка! – повторила она, кивая. – Даша мертва, и я заняла ее место. Осторожно, так, чтобы не потревожить Вовино увлечение мной, иллюзии Наиры относительно меня, Дусины мечты о моем обращении к церкви. Занимаю ее место и в то же время твержу: самое важное, чтобы моя любовь к тебе никак не помешала шить подарки для фронта.

– Таня, я гарантирую, – заверил Александр, блеснув глазами, – что твоя любовь ко мне помешает всему на свете.

Она повернулась к нему и поняла, что ее чувство по-прежнему остается таким же головокружительно юным. Александр слишком взрослый. Он не для нее. И сейчас это еще яснее, чем когда-либо.

– Шура, – прошептала она.

– Что, Тата?

– Ты уверен, что хочешь этого? Уверен? Ты не обязан делать это ради меня.

– Еще как обязан. – Улыбнувшись, он наклонился к ней. – Как муж… я, несомненно, приобрету безраздельные права, которые никто у меня не отнимет.

– Я серьезно.

Он поцеловал ее руку.

– Я никогда и ни в чем не был так уверен.

Татьяна знала: скажи Александр правду с самого начала, ему пришлось бы идти своей дорогой. И он никогда не смог бы стать частью жизни Татьяны в убогой квартирке, где страсти, обиды и боль сжигали бы сестер, а заодно и всех домашних.

Татьяна потеряла бы его и Дашу тоже. Она не сумела бы жить с сестрой, зная, что Даша, с ее грудями, волосами, губами и щедростью сердца, не подходит человеку, которого она любит. Извержение вулкана, которое эта дешевая правда вызвала бы в семье Татьяны, не затушило бы все океаны мира. Даже сестринская любовь.

Нет, Татьяна не могла предъявлять на него права. И понимала это с самого начала.

Но она и не предъявляла на него права. Ни тогда, ни сейчас. Не могла зайти на склад любви и заявить: он мой, я беру его. Неплохой выбор, верно? Не повышала ставки в надежде стать победительницей в борьбе за его сердце.

Именно Александр пришел к ней, целиком поглощенной своей маленькой одинокой жизнью, и показал, что возможна другая: огромная и просторная. Именно Александр перешел улицу и сказал: я твой.

Именно Александр.

Александр, который сейчас терпеливо ждал у алтаря, в уверенности, что все будет хорошо. Солнце струилось в пыльные окна. Татьяна вдыхала слабый запах ладана. Дуся водила ее в лазаревскую церковь, и Татьяна каждый вечер ходила на службу, произнося молитвы, которым научила ее старуха, стараясь расстаться с терзающей душу скорбью и мучительными сомнениями.

Как-то давно, в Луге, когда Татьяна была совсем ребенком, ее любимый дед, видя, как она угнетена и не может совладать с собой, сказал: «Задай себе три вопроса, Татьяна Метанова, и поймешь, кто ты есть. Спроси тебя: во что я верю? На что надеюсь? И самое главное: что я люблю?»

Она взглянула на Александра.

– Как ты назвал это, Шура? В нашу первую ночь ты сказал, что у нас с тобой… как ты назвал это?..

– Жизненная сила. Родство душ.

«Я знаю, кто я есть, – думала она, беря его руку и поворачиваясь к алтарю. – Я Татьяна. И я верю, и надеюсь, и люблю Александра на всю жизнь».

– Вы готовы, дети? – К ним шагал отец Михаил. – Я заставил вас ждать?

Он занял свое место у алтаря. Ювелир и Софья подошли ближе. Татьяне показалось, что они уже успели прикончить водку.

– Сегодня твой день рождения, – улыбнулся отец Михаил. – Прекрасный подарок для тебя, не так ли?

Она прижалась к Александру.

– Иногда я чувствую, что силы мои подорваны отсутствием Бога в жизнях людей в это смутное тяжкое время, – начал отец Михаил. – Но Господь по-прежнему присутствует в моей церкви, и я вижу Его присутствие в вас. Я очень рад, дети, что вы пришли ко мне. Ваш союз благословлен Богом для вашей взаимной радости, для помощи и утешения, которые вы дадите друг другу в процветании и оскудении и, если на то будет воля Божья, ради будущего потомства. Я хочу наставить вас на путь истинный. Вы готовы посвятить свои жизни друг другу?

– Готовы.

– Обряды брака были установлены Господом Богом. Сам Христос благословил этот устав своим первым чудом на бракосочетании в Кане Галилейской. Брак – символ таинства союза между Христом и Его церковью. Понимаете ли вы, то, что соединил Бог, не может разлучить человек?

– Понимаем, – дружно ответили жених и невеста.

– У вас есть кольца?

– Есть.

– Господи милостивый, благослови этого мужчину и эту женщину, живущих в мире, ради которого Сын Твой не пожалел своей жизни. Пусть их совместная жизнь станет знаком Христовой любви к этому многогрешному и исковерканному миру. Защити этого мужчину и эту женщину от всех врагов. Даруй им мир и покой. Пусть их любовь друг к другу станет печатью на сердцах их, плащом на плечах их, короной на головах их. Благослови их в работе и дружбе, во сне и бодрствовании, в радости и печали, в жизни и смерти.

Слезы текли по щекам Татьяны. Хоть бы Александр не заметил! Отец Михаил, конечно, все видит.

Повернувшись к Татьяне и взяв ее руки, Александр счастливо улыбался.

Когда они вышли на паперть, он подхватил ее на руки и закружил. Они страстно поцеловались. Ювелир и Софья равнодушно похлопали в ладоши, спускаясь на тротуар.

– Не дави ее так! Ребеночка задушишь! – пожурила Софья.

– Ты по-прежнему считаешь, что нужно было ограничиться загсом и этой дурой-регистраторшей, которой дела до нас не было? – ухмыльнулся Александр.

Татьяна покачала головой:

– Ты был так прав! Именно об этом я и мечтала. Откуда ты все знал?

– Потому что сам Господь свел тебя и меня в тот день. И мы должны были поблагодарить Его.

Татьяна лукаво хихикнула:

– Знаешь, на венчание у нас ушло куда меньше времени, чем на… на первую ночь.

– Куда меньше, – поддержал Александр, снова подхватывая ее. – Кроме того, жениться легче всего. Как и заниматься любовью. А вот уговорить тебя… отдаться мне и выйти замуж… да, ты твердый орешек.

– Прости. Я так нервничала.